Чтение онлайн

Руки раскинул сам. Чуть поправив правую ладонь Пламенного, чешуйчатые приготовили острые стилеты. В гробовой тишине был слышен судорожный вздох Т’ильеха. Никто не смел нарушить повисшее молчание. Шок толпы постепенно сменялся недоумением и пониманием, что что-то не так. Они ведь пришли увидеть, как убьют чужака. Пленника. А он… такой… свой. Один из них. И шел так, будто восходит на трон, а не на помост. И каждый, кто видел его, легко узнал ритуал готовности к смерти. Исконно их ритуал, не имеющий никакого отношения к Сильене.

Два коротких удара – и тонкие запястья прибиты стилетами к деревянному щиту. Отойдя на два шага, воины Шиа опустились перед достойнейшим из богов на одно колено и склонились.

Руан в ярости сжал зубы и сощурился.

– Уходите, – негромко сказал демон.

– Прости нас… и спасибо…

Они вскочили, спрыгнули в толпу, стали выбираться, стремясь уйти как можно быстрее и дальше.

– Руан! – крикнул Альтис, отвлекая демиурга от мальчишек, пока те уходили. – Ты – рыжий обсосок, которого побила девчонка!

– А ты сейчас сдохнешь! – взбесился обожженный.

– А ты все равно останешься обсоском, которого побила девчонка. – На устах демона появилась издевательская усмешка. – И твоя обгоревшая рожа будет тебе о том напоминать всю оставшуюся жизнь!

Демиург зло взглянул на него единственным глазом, плавной, танцующей походкой подошел вплотную и радостно оскалился демону в лицо:

– Ты, говорят, садист и понимаешь толк в пытках? Тогда сможешь оценить мое искусство. Потому что твой палач – это я.

– Ну-ну, – хмыкнул демон. – Удиви меня!

Рубашку с демона срезали. Собравшиеся издали первые звуки после тирады Альтиса – они роптали.

Пять отравленных спиц нашли болевые точки и легко вошли в тело Пламенного.

– Удиви-и-ил! – протянул демон своим глубоким, разносящимся на всю площадь голосом. – Промахнулся два раза из пяти. Или ты думал, что отрава, которой спицы смазаны, заменит твою криворукость? Тоже мне палач! Даже убийцу нормального – и то не смогли найти. Тоже мне великая империя!..

Руан молча, почти без размаха, проткнул левый коленный сустав демона, прибивая к щиту длинным стилетом. Альтис запнулся. Выдохнул. Подождал. Набрал воздуха в грудь и четко высказался:

– А это был очень некрасивый и грубый ход.

Толпа зароптала еще громче. Проклятый демон знал, что говорить! Тварь! Он все спланировал! Даже собственную казнь – и ту обернул в свою пользу!.. Рыжий нажал на рукоять стилета, и лезвие внутри колена демона разделилось на три, распахав сустав в кашу. Кровь брызнула в стороны. Странно, но кровь была насыщенного черного цвета. Демон помолчал, собираясь с духом, склонился вперед, насколько позволяли прибитые руки, и высказал Руану все, что он о нем думает.

Рыжий и сам понимал, что погорячился. Теперь левая нога этого ненормального психа перестала представлять собой какую-либо ценность для пытки, но демиург был очень-очень зол. И все-таки ему удалось взять себя в руки. Дальше опытный садист продолжал пытку медленно. Если бы эта Пламенная сволочь еще и вела себя, как положено умирающему пленнику, было бы идеально. Но этот ублюдок ржет в лицо собственному палачу и еще и комментирует малейшую неточность! У Руана уже руки от ярости слегка подрагивали!.. Нет, совсем не так медноволосый демиург представлял себе эту казнь.

Когда у демона не осталось сил каждый раз громко и в подробностях говорить в лицо своему мучителю все, что он думает, Руан обрадовался. Но, как оказалось, рано. Ни одного стона, даже подавленного, он так и не дождался. Только говорить Пламенный стал тише и реже. Но высказывался от того не менее едко.

Кровь – черная.

И толпа за спиной – молчит.

А потом и демон замолчал. Руан так удивился, что отступил.

Альтис стоял, вскинув голову, закрыв глаза, прямой, как будто внутри у него железный стержень. Только губа прокушена, черная кровь струйкой стекает по подбородку. И яркий солнечный луч падал прямо на щит. Откуда-то радуга на лице…

Руан вдруг понял – это не радуга. Просто демон плакал. И это слезы стекали по лицу.

– Я люблю тебя, мир мой… – сорвался с окровавленных губ шепот. – Я нарекаю тебя…

Рыжий замахнулся ритуальным пыточным клинком, которым только что резал ремни из кожи пленного, чтобы перерезать ему горло, только бы не позволить!..

– Сиэ’раэй’ан…

Мир зашелся в крике. Он кричал не от радости наречения. От страха и боли!

На зов носящего корону пришел в материю Кошмар!..

«Пожри недостойных!» – приказал демон.

«Повинуюсь…» – шепнуло существо, заволакивая собой все вокруг.

«Стой!.. – крикнул демон. – Не убивай всех! Оставь чистые души!»

«ВСЕХ!» – зарычало древнее и страшное существо.

«Нет!.. – В отчаянии демон из последних сил сдерживал чудовище. – Оставь невиновных! Возьми вместо них меня!»

«Тебя?.. – Существо замерло, обволакивая собой призвавшего. – Сильный… Хорошо… Твой выбор!»

И началась настоящая пытка. Властвуя над Кошмаром, Пламенный умирал с каждым пожранным. Все, что испытывали жертвы всепоглощающего ужаса, чувствовал и Альтис. Даже смерть животных, собак, кошек, птиц, мышей – все, абсолютно все он испытывал на себе. Для каждого ужас подматерии находил свою смерть, самую изощренную. Так, чтобы живые испытали невероятный страх и боль. И все, все пропускал через того, кто его призвал. Такова расплата.

Любой другой умер бы в первую же секунду.

Но не Альтис. Он держался, как в свое время держался Эррхорт, который знал, что, если умрет, Кошмар будет некому остановить и он пожрет гораздо больше, чем приказано. Железной хваткой демон продолжал удерживать монстра, заставляя его выносить из себя за границу уничтожаемого тех, кого мог счесть невиновными. Каждую душу демон видел как на ладони. Проникнув в сознание Кошмара, одних он щадил, других карал… Лишь бы пожиратель бытия не вышел из-под контроля. Но кажется, он уже и не пытался нарушить приказ.

Боль… страх… боль… запредельный ужас…

Мир переставал существовать, превращаясь в бесконечную пытку, сводившую с ума.

Суть Зверя облекла личность броней, принимая на себя две трети ударов. Не выдержала…

Альтис выдохнул, отпуская себя на свободу. Больше не выдержать. Ничего, кроме боли, крови и грязи, не осталось. Безумие пришло как спасение. Так просто – сделать один шаг за грань остатков рассудка. Больше в себя не прийти. Он прыгнул в бездну, из которой его уже некому вытащить.