Чтение онлайн

— Значит, нашей следующей целью для вербовки будет именно Калипсо, да? — уточнил Джозеф.

— Очень надеюсь на то, что мои догадки верны, — задумался я. — Учитывая наш прошлый опыт, было бы разумно встретиться с ним тем же составом, что и в прошлый раз, либо захватив с собой мисс Сальваторис.

— А если вы ошиблись, мастер? — скрестив руки, пробурчал он.

— Убьем, — без доли сомнений ответил я. — Пока у нас на руках есть только один козырь в отношении Калипсо, и, в случае если он не является Конрадом Фордом, иного выхода не остается.

— Что ж, поступайте так, как считаете нужным, — в той же манере проговорил Джозеф. — Только постарайтесь позаботиться о благополучии этих двоих, ведь если все сложится надлежащим образом — вы получите самых преданных союзников до конца жизни.

— Я очень постараюсь, мистер Даян.

— В таком случае, пожелаю вам удачи, а мне пора бы вернуться на пост, — напоследок сказал он, двинувшись на выход в коридор вместе со мной.

Когда мы оба уже оказались в коридоре, я взглядом провожал уходящего к дальней лестнице добродушного мужчину, решив в один момент сказать то, что позабыл произнести.

— Джозеф, — окликнул я его.

— Чего? — отреагировал он, обернувшись.

— Спасибо! — вдогонку прокричал я.

— Всегда пожалуйста! — улыбнулся он, после чего продолжил путь.

Думая о том, в каких порой трудных жизненных ситуациях оказываются люди, я нахожу в себе силы идти с ними бок о бок, думая не только о своем благополучии, но и о тех судьбах, которые могут сложиться куда лучше с моей помощью. В моих силах вернуть Касперу отца, которого мне самому так не хватало в детстве, чтобы они могли прожить эту жизнь так, как полагается.

Что касается Юмико, я не принесу ей упокоения, если помогу свершить месть за родителей, однако при таком исходе все остальное встанет на свои места и повторных случаев с печальным разлучением больше не повторится. Охота на носителей будет первой в списке реформ на отмену, за которой последуют крупные законопроекты по реабилитации населения после удара в спину со стороны короля. Мои дети не будут в числе тех, кому придется рисковать жизнью и проводить свои будние, витая в облаках среди мыслей о том, как им лучше поступить, чтобы просто выжить.

Впереди у нас самый напряженный период существования, ибо «Спектр» постепенно выходит на финишную прямую и удар по дворцу уже не за горами. Нужно лишь сохранить настрой и в решающий день свершить то, чтобы было так давно задумано.

Ах, этот аромат пыли и металлической стружки, плавно витающий в воздухе, это склизкое ощущение смазочной жидкости на пальцах, которая в миг способна превратить бледную нежную кожу в комок шероховатого нечто, пугающего любого чистоплотного человека. Вечная тусклая атмосфера с единственным ярким источником освещения, окружающим лишь тебя самого, словно ты тот единственный огонек, способный принести не только пользу обществу, но и самому себе, получив при этом не столько умиротворение от похвалы за работу, сколько от самого процесса, хотя и пара приятных слов явно не бывают лишними. Шрамы на пальцах, свежие порезы, многолетние мозоли: это и пугает простаков-новичков, а для меня и других энтузиастов это — смысл жизни. Немногие разделяют позицию, которой предана я, мол не пристало девушке копаться там, где есть место только мужчинам, получившим свои грубые и умелые руки от природы.

— Руки сами собой не вырастают откуда надо — их нужно учить, — промямлила я про себя, широко и умиротворенно улыбнувшись куда-то в пустоту.

Эта вскользь прозвучавшая едва понятная фраза хоть и мельком, но привлекла внимание моего напарника, тщательно старающегося повторять рисунок сварочного шва, что был отображен на мятой и грязной бумажке, которую я дала ему в начале рабочего дня.

— А? — пробормотал Шин, на секунду оторвавшись от процесса и стянув с лица большую маску с причудливым стеклышком в центре, позабыв убавить мощность газового потока.

Его испачканное лицо выдавало признаки непонимания, характерные для старательного работника, который в какой-то момент не расслышал команду начальника и тотчас растерялся, боясь переспросить, однако у нас с Шином были не такие напряженные взаимоотношения, чтобы тот опасался гнева вышестоящего.

— Газ выруби, если не варишь, — проворчала я, грозно взглянув на растяпу.

— А? — вновь переспросил он, так и не расслышав ни слова из того, что я только что сказала.

Закатив глаза и недовольно прорычав в воздух, я аккуратно закинула гайковерт на прилегающую к стремянке подставку для инструмента, после чего пустилась по ступенькам вниз, шагая так громко, что в ушах невольно звенело. Подойдя к знакомой коробке, зовущейся инверторным сварочным аппаратом, я сию секунду схватилась за ползунок, отвечающий за подачу аргона к электроду, оборвав его нерациональную растрату на воздух, вместе с тем убавив питание самого устройства до минимума. Стоило процессу затихнуть, как в помещении стало в разы тише, будто некогда бурная река в мгновение высохла, оставив после себя лишь мирные и недвижимые камушки, что лежат на дне и никого не беспокоят своим присутствием.

— Теперь слышно? — исподлобья спросила я, обратив свой озлобленный взор на не только тупого, но и глухого Шина.

— В разы лучше, ха-ха, — нелепо посмеялся он, почесывая приоткрытый затылок под маской, что мертвым грузом висела на макушке. — Так что вы там говорили, начальник?

— Говорю, не трать попусту газ! — наехала на него я. — Хорнет опять придет с претензиями, что мы сосем из нее деньги!

— А-а-а, — вдруг осенило его, — хорошо, не буду, — после этого Шин хотел было вернуться к работе, но снова поморщился, словно в голове что-то щелкнуло, — а до этого вы что говорили?

— Она говорила, что ты дебил! — выкрикнул издали Николас, распластавшийся во весь рост на пыльном старом диване, служившим для нас единственным местом отдыха.

— Тебя спросить забыли! — прокричал в ответ Шин, ни капли не оскорбившись подколом.

Глядя на этих двоих, я всегда невольно улыбалась, даже в моменты, когда те всячески старались друг друга обругать. Со стороны это выглядит как рабочая ссора и личная неприязнь, но я-то знаю, что ребята просто стараются хоть как-то держаться в тонусе, потому-то иногда разряжают обстановку, напоминая о себе.

— Покажи шов, — произнесла я, обратившись к Шину, на что тот отреагировал однозначно, улыбнувшись и подозвав к себе.

— На оценочку, — еще шире улыбнулся он, предвкушая похвалу еще на моменте, когда я поднималась по ступеням наверх.

Оказавшись на высоте пары метров, я обратила свой взор на промежуток между двумя титановыми пластинами, на которых виднелись характерные сварочные дуги, которые выглядели именно так, как и должны были выглядеть.

— Ну как? — поинтересовался Шин, сгорая от нетерпения в ожидании критики.

— Если всеку кувалдой — не отвалится? — ухмыльнулась я, проверяя уверенность Шина в своей работе.

— Все на совесть, — без доли сомнения ответил он.

— Вижу, — умиротворенно согласилась я, услышав достаточно.

В этом некогда одиноком подвале, где все кругом вечно завалено всяким хламом, который только я одна называю творческим беспорядком, всегда было одиноко и пусто. Обычно в череде повседневной рутины толком не замечаешь, как летит время и в каком положении над землей находится солнце — только часы напоминают о том, когда пора спать. Работая до изнеможения, я нахожу в себе силы вставать снова и снова, лишь бы закончить то, над чем тружусь изо дня в день, однако в моменты перерывов нередко прихожу в упадок, вспоминая о том, что в ордене нет никого такого, кто разделял бы мой энтузиазм.