Чтение онлайн

— Уильям, скажите, вы верите в то, что у меня все получится?

— В каком плане? — уточнил старик.

— Ну, что я смогу пройти по своему пути и не оступиться, не затеряться в чаще, встретившись с преградами жизни?

— Прежде чем задавать сложный вопрос по сомнительному сценарию, сначала спроси себя о чем-то глобальном. Допустим, за что ты борешься, Ашидо?

— За свободу, — без капли сомнения ответил я.

— За свободу? Ты чувствуешь себя птицей в клетке? — изумился старик.

— Вам, простым людям, не понять, каково это, прятаться в тени и проживать каждый день, как последний, боясь лишний раз показаться на глаза прохожим, перебиваться едой с помойки в надежде найти работу, смотреть на смерти друзей от рук бесчинствующих убийц и переживать за жизнь каждого, кто идет по тому же пути. Каково это, быть простым человеком? Спокойно ходить по земле и наслаждаться жизнью? Работать на благо семьи и возвращаться домой к детям и горячему ужину?

— Я тебя понял, друг. Мне и вправду не понять половину из того, что ты перечислил, но и таких человеческих благ, как семья, мне тоже не понять. Какой бы ты не избрал путь, иди по нему с высоко поднятой головой, не озираясь по сторонам. Но раз уж ты выбрал для себя такую судьбу, крепко усвой то, что я сейчас тебе скажу — лишь утратив все до конца, мы обретаем свободу. Куда бы не несли тебя крылья, будь готов к тому, что вмиг можешь все потерять.

— Я запомню ваши слова, Уильям, — пробормотал я, опустив голову.

— Я буду верить в тебя. Прощай, Ашидо Такаги.

Уильям поднялся со скамейки и медленным шагом скрылся за углом дома, а мне на душу лег тяжелый груз осознания того, что я ставлю под угрозу жизнь всех, кого люблю. Старик прав, ведь чем больше людей со мной будет идти бок о бок, тем больше шанс того, что кто-то из них рано или поздно умрет, оставив за собой горечь потери. Я не знаю, что случилось с Юмико, когда я пропал, потому начинаю думать о худшем. Стараясь отбиться от дурных мыслей, я вслед за некогда незнакомым мне человеком поднялся со скамейки, привычно взял Войд за руку и двинулся в единственное место, где мы можем поспать — безлюдный переулок, в котором когда-то любили стоять мои коллеги из «Гидры». За всеми этими похождениями часы пробили полночь, я устал настолько, что был не в силах искать себе ночлег где-то не под открытым небом. Расположившись на твердом асфальте под козырьком на углу двух домов, в компании гнилых досок и картонных коробок, я быстро погрузился в сон.

Никто на самом деле не знает, к чему я на самом деле стремлюсь, что для этого приходится делать и сколько жертв приходится приносить ради достижения цели. Собираясь чего-то добиться, я должен рисковать настолько, насколько претендую, а силы иссякают и огонь в глазах тухнет, за неимением союзников. Сейчас я понимаю, как сильно завишу от дружеского присутствия рядом. Кто-то скажет, что я не одинок, ведь со мной все время ходит Войд, но она скорее как домашний питомец, которого вывели на прогулку. Наш дуэт больше похож на пару волков-одиночек, которые не могут разделиться, потому что обоим совсем некуда идти — ну вот опять. Стоило мне открыть глаза, очнувшись от глубокого непробиваемого сна, я уже успел задуматься о том, что совсем о ней позабыл, что она куда-то ушла, пока я тихо кувыркался в каких-то грязных тряпках и картоне, но эта девушка меня удивила. Она просто стояла под козырьком, оперевшись на стену, устремив свой взгляд куда-то в пустоту, будто в ней намного больше интересного, чем может показать реальность вокруг. Чувствую стыд за то, что оставил ее одну ночью в одной лишь кофте, которая только слегка прикрывает тело, оставляя ноги открытыми. Хотя, наверное, ей не приходится страдать, ощущая холод, который в Бездне был куда более невыносимым. Тем не менее осознание неприступности этого создания перед температурой и одиночеством поражает меня, но в то же время и ужасает. Войд может и не понимает этого, но быть бесчувственным подобием себя куда тяжелее, чем страдать от жизненных невзгод.

— Доброе утро, Войд, — окликнул ее я.

— Ашидо, — опомнилась она, повернув голову ко мне.

Я наконец улыбнулся, лицезрев такую приятную картину. Сегодня придется продолжить попытки выйти на кого-нибудь из друзей, чтобы после найти остальных. Поскольку мы сейчас находимся в Дрянном районе, по соседству с которым располагается дом Юмико в Дипломатическом, разумнее всего было бы пойти именно туда. Встав с земли и отряхнувшись от всякой липкой гадости, я нацепил сброшенную ночью маску, привычно взял Войд за руку, и мы двинулись в путь. Я уже совсем отвык от этой полуторачасовой ходьбы от «Глотки Гидры» до своей возлюбленной, к которой по началу даже не питал никаких чувств, кроме искреннего дружеского тепла. Не слишком твердо ступая по криво положенному асфальту, я все думал о том, куда бы она пошла, зная, что за ней теперь охотится весь город. Имея такую популярность после нашей выходки, она навряд ли где-то сможет скрыться, разве что в глубинах Трущоб, у подножия горы или за пределами Гармонии, во что совсем не хочется верить. Если взвесить факты, то она бы никак не смогла выбраться за стены, не воспользовавшись метро, которое сейчас в тайм-ауте. Даже я не смог бы забраться на высоченную стену, закрывающую горизонт для жителей низин — чем дальше до горы, тем в большей тени приходится уживаться с повседневным бытом. Люди, которые живут на границе Торгового района бок о бок со стеной, вынуждены всю жизнь проводить в тени, потому при первой возможности выбираются куда-нибудь ближе к центру, дабы восполнить недостаток витамина D, погревшись под такими недоступными лучами ласкового солнца. Королю не понять их участи, ведь в Парадном районе оно светит круглые сутки, попадая в каждый закоулок большой круглой крепости. Мне же такое положение играет на руку, но если гвардия решит прижать беглеца к стене — шансов сбежать уже не будет.

Пока я витал в облаках, мышечная память ног привела нас к месту назначения — 37-ой улице «Ди», к дому номер семнадцать. Как по мне, иметь одну единственную улицу на весь район, различающуюся лишь нумерацией, глупо, ведь куда разумнее было бы называть улицы разными именами в честь исторических событий или мировых деятелей, как это делали люди в прошлом. Я позвонил в звонок, но никто и не думал открывать даже после повторных издевательств над кнопкой.

— Войд, посиди здесь, — скомандовал я, не подумав, что она все равно не поймет.

Не дождавшись ответа, я перепрыгнул через забор, очутившись на территории дома. Хотелось бы постучать в дверь, но за этим все равно ничего не последует, потому придется искать пути проникновения внутрь. Обойдя дом вокруг, я не заметил никаких признаков жизни, к тому же все окна были закрыты, будто перед сильным ливнем, за исключением окна на втором этаже, которое как раз выходило в комнату Юмико. Под окном как раз находился козырек, потому залезть через него в помещение не составляло труда. Скользя по черепице, я дополз до окна, открыл его настежь, приложив немного усилий, после чего перебросил свою тушу через препятствие. В нос сразу же ударил аромат пыли, как тот, который был на нашей с Ральфом секретной базе в театре, притом слой был чуть ли не сантиметровый, несмотря на то, что она витала в воздухе и осыпалась со шкафа и полок, стоило мне шелохнуться. Меня охватил приступ неконтролируемого кашля, глотка надрывалась, стоило лишь вдохнуть то, что здесь накопилось за время без уборки. Оклемавшись от атаки пыли на легкие, я понял, что Юмико здесь точно не стоит искать, потому что даже она не такая грязнуля, которая могла бы так запустить свою любимую комнату, но уходить еще рано. Единственное, что я мог здесь сделать — залезть в ее компьютер в надежде узнать, какими были последствия нашей вылазки. К моему удивлению он включился, стоило только раз нажать на кнопку. Я протер пыльный экран и на нем показалось приветствие системы, а также требование пароля — вот облом. Она никогда не пускала меня за это устройство, так откуда ж мне знать пароль? Ее профиль носил название «Wings of Freedom», что на нее очень похоже, а еще забавляло то, что Юмико так не любит уделять внимание мелочам, что дата на ее компьютере спешит аж на несколько дней, не говоря о том, что в календаре стоит следующий год. Настенный же календарь остановился на дате нашего переезда в Торговый район — хоть где-то есть частичка правды. От безысходности я выдернул устройство из розетки и спешно покинул родину пыли, прикрыв за собой окно настолько, насколько смог, а затем с разбега перепрыгнул забор, оттолкнувшись от все того же козырька. Мое громкое приземление не заставило Войд даже пошелохнуться — она привычно пялилась в никуда. Меня вдруг осенило, как только я мельком взглянул на нее — мы ведь последние два дня совсем ничего не ели. Со мной все понятно, я просто запустил это дело, заметавшись в важных делах, но, что касается Войд, она могла уже давно не видеть еды. Строение тела гуманоида не предполагает пищеварительного процесса, не говоря уж о выделительном, но попробовать покормить ее стоит.

Нам навстречу шел мужчина, который выглядел как обычный работяга, накупивший мороженного, чтобы скрасить свой долгожданный выходной. Сблизившись с нами, он заговорил:

— Прошу прощения, сигаретки не будет?

— Простите, не курю, — огорчил я.

Он молча продолжил идти дальше, тут-то я вспомнил о Войд, не видевшей сладости уже невесть сколько времени.

— Постойте, — окликнул я прохожего.

— Чего? — спросил он, обернувшись.

— Мне нужен ваш рожок мороженного.

— С чего бы? — возмутился он. — Я купил его для себя. Если тебе так надо — иди в магазин.

— Нет, оно мне нужно прямо сейчас, я заплачу.

— Да? И сколько же? — поинтересовался он.

— Сигареты нынче дорогие, — подметил я. — Я оплачу вам целую пачку, если вы отдадите мороженное.

— Хм, — задумался он. — Забились, давай деньги.

Я протянул ему три кредита, не зная, сколько на самом деле стоит пачка его любимых сигарет. Мужчина взамен отдал обещанное мороженное в двойном экземпляре, заметно поднявшись в настроении.

— Спасибо, парень! Приятного вам с девушкой аппетита!

— И вам спасибо, до свидания.

В моих руках оказались два рожка обычного пломбира, который так обожают мужчины за тридцать — безвкусица. Открыв один такой, я протянул его Войд, она схватилась за мороженного обеими руками, не зная, что с ним делать.

— Цветок? — заметалась она.

— Нет, нет, мороженное, — поправил я.

Распаковав второй рожок, я принялся его есть, тем самым показывая Войд, что с ним нужно делать. Какое-то время она наблюдала за мной, пока сама не решилась и не переключила свое внимание на сладость. Стоило ей коснуться заветного пломбира языком, как Войд тут же расцвела, о чем говорила явная мимика на ее лице, показывающая искреннюю, едва видную радость. Впитав всю суть мороженного, она начала жадно его уплетать, откусывая огромные куски, не боясь отморозить мозг в процессе. Такое зрелище передает всю ту боль, которую испытывает ее бедный пищевод, но ей, судя по всему, вполне нормально.

Я уселся у забора дома Юмико, чтобы как следует насладиться едой и подумать, куда идти дальше. Исходя из недавних событий, не думаю, что идти домой к Хорнет было бы хорошей идеей, ведь после кровавой бани это место находится под тщательным контролем служб безопасности, а это мне совсем не нравится. Из других доступных вариантов имеется только удача, ведь больше мне некуда идти, разве что попробовать выцепить Эмбер, которая, наверное, прямо сейчас залипает в покер где-то на границе Промышленного района — далековато, но ничего не поделаешь. Зацепок совсем не имеется, тем более после того, как я побывал дома у Юмико, поняв, что даже если оставлю послание Амелии на могиле ее матери, она все равно нескоро там появится. Доев мороженное и собравшись с мыслями, я поднялся с земли, и мы снова двинулись в путь.