Чтение онлайн

– Брат мой, я безумно счастлив, что ты рядом. Но все же слезь с меня, ты слишком тяжел.

– Рад бы, - раздалось в ответ, - Но Ольна сидит у меня на груди...

Только с помощью жреца и враз подобревшего ко мне Бринана, нам с Братьями удалось подняться на ноги. И их и меня пошатывало после случившегося. Лиас осторожно покрутил головой, потом в задумчивости потер шею.

– Ничего не помню, - выдал он.
– Мы ехали, а потом?..

Тут он посмотрел на свою ладонь, которая оказалась вся в крови и глаза его в понимании распахнулись. Лорил осторожно ощупав грудь, поднял на меня взгляд полный благодарности.

– Ольна, hanta'elye , - он низко склонил голову, прижав правую руку к сердцу.
– И за себя и за своего брата. Иначе быть нам в запредельных чертогах.

– Я сделала то, что должна была, - ответила я суше, чем следовало бы. Воспоминание об их предательстве вновь как свежий порез в душе напомнило о себе.
– Любой бы сделал то же самое. И вы, если бы это случилось со мной. Не так ли?

Все четверо в смущении отвели глаза. Я криво ухмыльнулась.

– Что ж! Желаю всего доброго, нас ждет дорога.

Одной рукой выдернула показавшийся неподъемным меч и, собралась направиться обратно к цирковым повозкам, как мой взгляд упал на спеленатое тело.

– Плащ я забираю, эта падаль, что в нем, ваша.

Безбоязненно подойдя к умотанной с ног до головы фигуре, ножом взрезала удерживающие его путы (я уже чувствовала, что он неопасен, такой способ надежное средство упокаивать подобных типчиков), и стала высвобождать плащ. На удивление разложением не пахло, а когда я добралась до тела, то с удивлением увидела вполне нормального мужчину, лежавшего без сознания. Правда на шее, под одеждой было мокрое пятно и от него то и тянуло гнилью. При помощи того же ножа взрезала ворот плотной куртки и увидела осклизлый комок, точь-в-точь такого же цвета, как стал самонаводящийся камень во дворе замка, перед тем как разбиться. Счистив оное ножом, обтерла его об одежду и махнула рукой, мол, забирайте. А потом, горделиво вздернув подбородок, пошла к циркачам. Морвид попытался окликнуть меня, даже квартероны что-то кричали вслед, но я сделала вид, что не слышу.

Уже практически выбралась на дорогу, как раздались встревоженные голоса артистов. Кто-то кричал, предупреждая о чем-то, но слов было не разобрать. Я поспешила взобраться на насыпь. К фургону погодника со всех ног бежал Мостин.

– Илина, Илина!
– закричал он, едва завидев меня.
– Храмофники! Храмофники! Храмофые фтражи! Они фебя ифют!

Я выровняла сбившееся дыхание, а затем устало начала разминать шею и плечи. Воскрешение братье было видно за милю, а уж ощущалось и вовсе за сотню. Слишком явное зачерпывание. В этот раз мне не удастся обмануть храмовников, придется отбиваться от них. Мать вашу! А я так хотела отдохнуть...

По обеим сторонам от дороги, уперев копья в стремена, всадники целенаправленно летели ко мне. Кони подкованными копытами вырывали влажный дерн, уверенно неся седоков. Я не думала скрываться. Только перешла дорогу, спустившись с обочины в другую сторону, чтобы во время боя никого из артистов не зацепило. Мелькнула мысль, жаль, что я не в доспехе, и тут же пропала вытесненная кучей других забот. Пока оставалось время, сразу начала подготавливать несколько мощных заклятий защиты, и пару атакующих, из тех, что похитрей.

Впереди на гнедом жеребце несся тот самый клирик, который и в первый раз пытался отыскать меня. Отставая на полкорпуса от него, скакал второй - видимо его помощник. Он был чуть слабее, но тоже был серьезным противником. И оба они зачерпнули силу и держали наготове заклятья.

Стражи перемахнули через дорожную насыпь, окружая. Я упреждающе выставила купол самозащиты, а под ним дополнительно припрятала отражающий. И хотя было ясно, что они не чаи распивать приехали, все же первой демонстрировать готовность к бою не стала. Но еще до того, как стражи замкнули кольцо и начали его стягивать, главный клирик нанес удар. Заклятье 'Приговора' ударило по куполу, снеся его под чистую, а вот от отражающей защиты срикошетило, с визгом отскочив обратно. Храмовник лишь взмахнул рукой, и оно рухнуло далеко в стороне, взметнув фонтан грязной воды из болотного очажка. И это словно дало отмашку последовавшим действиям.

Более слабые заклятья полетели одно за другим с неприятной скоростью. Второй храмовник, хоть и обладал меньшими возможностями, но зачерпывал очень быстро. Купол, содрогаясь от града мелких заклятий, таял с ужасающей скоростью. Все что я успевала, это подновлять его, да под ним сформировать еще один. Первый клирик вновь раз ударил 'Приговором и мою защиту снесло полностью. Хотела уже было ударить в ответ, как молния, сверкнувшая среди ясного неба, прошила его скакуна насквозь. Жеребец упал будто подрубленный. И тут же земля начала вспучиваться, словно прорастая сотней огромных рук. Они стали хватать лошадей, пытались выдернуть стражей из седла. В драку ввязались мистрэ Кальриен и мистрис Сиобан.

Поначалу храмовники смешались, сломав строй. Но не зря их считали элитой элит! Уже в следующее мгновение они выровнялись, и половина обратила внимание на циркачей, а вторая продолжила наседать на меня. Кольцо нацеленных копий сжалось до границ вновь поднятого защитного купола. А клирики, оставаясь в стороне, продолжали бомбардировать заклятьями. Они сыпались сверху неутихающим градом.

Тогда я окончательно поняла, что отделаться от них так, чтобы никого не покалечить не выйдет.

– Сalmitas!..
– и 'Гнев небес' обрушился на противника.

Однако его ряды лишь покачнулись и не больно-то.

– Сalmitas nu evertare!..
– и лишь тогда, несколько стражей вылетели из седел, а их скакунов протащило по земле.

Кинувшись в образовавшуюся брешь, я разорвала окружение, чтобы маневрировать более свободно. Быстро взобравшись обратно на дорожную насыпь, решила побегать, чтобы храмовникам сложнее было меня достать заклятьями, как замерла примороженная к месту от увиденного. Стражи наседали на артистов. Братья наездники и ликантропы, перекинувшиеся в медведей обороняли повозки, под днищем которых прятались женщины и дети. А храмовники атаковали их. Чуть в стороне защищали фургон магов метатель ножей и все мужчины из семьи акробатов. Меткими бросками Шимус уже сократил число стражей, на трех человек, а одного сдернули из седла акробаты. Но тот, разметав мужчин, обнажил клинок и начал расправу. Те вооруженные лишь дрекольем, не были для него серьезными противниками и один за другим вынуждены были отступиться. Но в такой кутерьме это оказалось сложным. Меч храмовника окрасился красным, двое защитников упали ранеными, а может быть и убитыми.

– Алпин!
– раздался истошный вопль и Мостин ужом метнулся из-под повозки.
– Алпи-и-ин!..

На детский крик обернулся стоящий на задних лапах медведь и его тут же ударили два копья в бок. Ликантроп взревел, оглашая окрестности, и ударом могучей лапы как щепки переломал древки. Мальчишка же петляя между сражающимися, пытался добраться до упавших акробатов. И тут кто-то из храмовников, ударил его копьем в спину, пробив насквозь, а потом и вовсе поднял вверх, насаживая еще сильнее.

– Не-ет!

Не знаю, кто закричал, женщины, которые прятались, мужчины что сражались или я.

Что было дальше, толком не запомнилось. Багровая пелена застлала взор, я зачерпнула, сколько смогла, и божественный свет резанул по глазам... Пернач, оказавшийся в руке, раскалился, сначала засветившись багровым, а потом и вовсе белым. Кажется, началась свалка. Храмовые стражи то разлетались в стороны как кегли, то вспыхивали свечками, корчась в охватившем их пламени. Где-то на границе сознания полыхнуло алым, а звонкий голос пропел-прокричал: 'Оr'nacil! '... Рядом ударила стрела. Задул яростный ветер, запорашивая глаза невесть откуда взявшейся пылью. Гортанные возгласы мужчин, перемешивались с криками ярости женщин...