Чтение онлайн

– А...а...а...а, Рики , Глория набросила свои паучьи лапки на шею Рика и поцеловала в каждую щеку, - можешь поверить? Мы с Джозефом встретились на вечеринке, думали-думали, что у нас общего, а потом оба поняли - мы оба знаем и любим тебя - и вот мы здесь. Мы решили зайти и сказать тебе об этом. Ты не рад? Что-то не похоже, что ты рад.

– Кто Джозеф?
– Рик чувствовал неловкость от того, что Бобо наблюдал всю эту сцену.

Глория указала на Энимала, тот вроде даже покраснел.

– Это мое настоящее имя.-

– Очень мило, - сказал Рик.

Эти двое могли иметь при себе оружие и почувствовать себя оскорбленными, если обращаются с ними неуважительно. Особенно, когда парили они высоко, как бумажные змеи, от спирта и много то чего еще.

– К сожалению, завтра утром мне рано вставать и мне придется попросить вас уйти.

– Хочешь, я останусь, - спросила Глория, - со мной ты всегда быстро засыпаешь.

Рик содрогнулся. В голове грохнуло. Когда раньше Бобо, случалось, навешал его, Рику удавалось предъявить ему самых социально привлекательных из своих друзей. Эти двое были с самого дна.

– Он хочет, чтобы мы ушли, Глори,- Энимал переводил взгляд с Рика на Бобо и снова на Рика. Рик избегал смотреть на Бобо. Потом миролюбиво Энимал достал из внутреннего кармана бутылек;

– Хочешь согреться?
– спросил он Рика.

– Нет.

– Не в этот раз, а?
– в ухмылке Энимал обнажил плохие зубы.
– А как ты, мужик?
– спросил он Бобо.

Бобо молчал. Выражение его лица заставило уже нервничавшего Энимала посмотреть на свои ноги и сказать:

– Ну, ты если что, передумаешь, перезвони мне. Пошли что-ли, Глори.

Девица, казалось, была задета, но, не показывая вида, потрепала Рика по щеке:

– Звони,ха?
–

И они направились к двери. За дверью уже поднимался серый рассвет, и в голове Рика стучало. Он взглянул на Бобо, тот смотрел на него долгим взглядом.

– Бойчик, - произнес Бобо, после того как их глаза долгую минуту изучали друг друга.
– Скажи мне хоть что-то ... Не пора ли подумать, что ты с собой вытворяешь? Принять решение быть мужчиной, а не ничтожеством?

Слова эти, произнесенные мягким Бобо, никогда намеренно не обижавшим другое человеческое существо, уязвили Рика. И это были не те жесткие слова, которые бы Рик хотел сказать себе сам.

– Тебе скоро 50. Ради всего святого сказал Бобо будто Рик не знал этого.
– Что ты собираешься делать? Хочешь умереть, и пусть все считают тебя наркоманом и бабником, сделавшим пару фильмов? Полюби кого-нибудь, Христа ради! Сотвори для себя жизнь! Перестань думать только о своем бугре, пока не стал больным и старым посмешищем, потому что к этому ты идешь. Чарли Фолл умер, но, по крайней мере, его благотворительная работа живет, и имя его живет в детях, и память о нем живет в Пэти. Ты умрешь и не оставишь ни одной живой души, которая бы пришла посмотреть, не сожрало ли землетрясение твой надгробный камень. Рики, ты мой родственник уже около 50 лет, и еще когда ты не растолстел и бьш красив и встречался с Фарой Фосет или трахал Джеки Биссет, я не прекращал тревожиться за тебя.

у Бобо, проделавшего в такси долгий путь из Касабасаса, приготовившего обед, и которого дважды за ночь разбудили, темные круги лежали под глазами. Молча стояли они в холодной гостиной, и запах цыпленка, которого ни они, ни спящая домохозяйка не убрали со стола, заполнял комнату.

– Что ты собираешься делать? И я хочу знать это сейчас, потому что все это мне претит.

В мозгу Рика теснилось много ответов, но тот, что пришел, поразил его не меньше, чем

Бобо.

– Я усыновлю ребенка, - ответил он.

13

Обнаружив в своем календаре редкий день с несколькими свободными часами, Барбара решила сделать несколько телефонных звонков по личным нуждам: ее психиатр, ее парикмахер и ... о, да! Открытка из офиса Гови Крамера все еще пялилась с ее письменного стола. На этот раз она зашла так далеко, что позвонила Марси Фрэнк и спросила о женщине- гинекологе. Да, но куда же запропастился этот номер?! Когда у тебя три письменных стола в 3-х совершенно разных местах - проклятый номер может быть где угодно. Она порыскала в бумагах и очень обрадовалась, обнаружив номер доктора Г вен Филипс, накарябанный ею на прошлой неделе.

– Мое имя Брабара Сингер. Меня рекомендовала Марси Фрэнк. Мне необходимо придти для рутинной проверки, - сказала она по телефону.

– Доктор будет отсутствовать в городе три недели, - ответил ей голос в трубке.
– И будет очень занята, когда вернется. Я могу записать вас, скажем, самое раннее ... через шесть недель.

– Спасибо,- Барабара повесила трубку, похвалив себя за то. что во всяком случае сделала усилие поменять Гови Крамера на гинеколога-женщину и почувствовала облегчение потому что не надо ничего менять и идти к незнакомому доктору. Что касается новых докторов, ее позабавил Билл Кристалл в ночном шоу, который повторял: "Помните, что выглядеть хорошо гораздо важнее, чем чувствовать себя хорошо", и потому она позвонила парикмахеру.

– Ну, что ж, миссис Сингер, после декабря меня больше не будет, поэтому сейчас подумайте, кто будет красить вам волосы.
–

Барбара оторвала взгляд от заметок, которые читала, пока не прозвенит таймер, и поймала свое отражение в зеркале; лицо, закутанное белой ватой, волосы в странноватых пучках, покрытые похожей на ваксу краской, которую Делия нанесла закрасить постоянно наступающую седину. Прелестная и стройная, как стрелка, Делия большим гребнем расчесала волосы Барбары до самых кончиков, убеждаясь, что этот ужасный состав прокрасил каждый ее волосок.

– Я собираюсь забеременеть, все эти химические составы противопоказаны беременным, поэтому в конце года я на время увольняюсь, - объяснила Делия.

– Рада за тебя, Делия, но не за себя. Может пока тебя здесь не будет, я позволю себе на время стать натуральной, и не буду закрашивать седину.

– Да вы шутите! Это же будет катастрофа!
– Делия издала гневный смешок.

Но Барбара не шутила. Какое-то время она баюкала себя этой мыслью, но ... после такой реакции Делии решила одуматься. Волосы ее были окрашены и уложены, и она поспешила к машине, на ходу решив, что после такого афронта со стороны Делии хорошо бы сейчас провериться у терапевта.

После долгих лет Морган стал для нее добрым дядей, и, усевшись в старое кожаное облупившееся кресло (Барбара тоже внесла свою лепту в то, что кресло облупившееся) она почувствовала облегчение от того, что может выложить все, что у нее уме.

– Морган, я в прострации, - сказала она ему.

Прошел почти год с ее последнего визита к этому старому другу семьи. Он был ее терапевтом с 60-х годов. Сейчас он наблюдал за ней поверх очков, и его живое лицо отражало искреннее участие.

– Мои дети - уже не дети. Гайди иногда не звонит неделями, а Джефф осенью уедет в колледж. Бог знает куда. 5 дней в неделю первую половину дня я в клинике, консультирую семьи или в приватном офисе. Всю неделю веду родительские группы и две по субботам для работающих родителей, так как посещать группу они могут лишь в нерабочие дни. А сейчас я загорелась мыслью создать новую группу семей, где дети - результат новых технологий, таких как: открытое усыновление или искусственное осеменение. Я хочу создать контекст, язык, способ говорить об этом для таких детей. Но должна тебе признаться, все это очень беспокоит меня. Что если я совершаю ошибку, и эти семьи хотят быть в мейнстриме, в общем потоке, и вовсе не хотят, чтобы с ними обращались по-другому, не как со всеми? Что, если у меня не будет ответов для них? Что ответить их детям? Как пара скажет ребенку, где отец - гей, что означает это уродливое слово? Что эти две девчушки, рожденные от спермы донора, будут думать о мужчинах, и как сложатся их отношения, когда они сами станут женщинами? Вчера ночью я видела сон. Мне снилось, я сижу в своем офисе и входит это создание. Что-то среднее между стегозарусом и Данбо. Зеленое, зубчатое, но, вместе с тем, прелестный ребенок, голубоглазый, с хоботком, и оно спрашивает: " Мне хочется узнать о новой группе".