Чтение онлайн

– Ну что ты, я не могу себе этого позволить! Как и примитивного понимания человека. Это было бы верной дорогой к поражению в игре.

– Это для тебя игра. А для них… Да и для нас тоже…

– Да, как всё усложняется, – Темный Рыцарь явно имел настроение продолжить тему. – Выбор между дружбой и предательством, честностью и подлостью, блаженством человечества и слезинкой ребенка… Как всё представляется просто! А вот если предложить выбор между одним добром и другим, одной справедливостью и другой, одним отчаянием и другим… А ещё лучше – выбор между несколькими неопределенностями, лабиринтами судьбы… Благородному герою легко определиться между добром и злом. Принес себя в жертву, где надо, – и порядок. Гораздо интереснее игра, где всё хорошенько перемешано, запутано, затуманено…, – демон любовался собой. – Пусть попробует разобраться в задачке, где правильного ответа нет и быть не может…

– Я наделю её способностью видеть и понимать то, что неясно большинству.

– А я дам почувствовать безысходность и бессилие. И враждебное неприятие самых близких людей. И боль невосполнимых потерь. И посмотрим, как с этой болью она будет стоять под ударами судьбы. И не разуверится ли в своей миссии, когда окажется, что эта миссия нужна только ей одной.

– Это неправда. И она не свернёт с дороги.

– А где она, эта дорога? Одни тупики и глухие стены. Поищи-ка нужный поворот там, где его нет. А жизнь – как петля: чем больше дергаешься, тем сильнее затягивается.

Рыцарь отвернулся. Ему стало тревожно. Но показать противнику свою тревогу он был не вправе. Двойник ждал ответа, наслаждаясь замешательством собеседника. Пауза повисла в рассеивающемся тумане. Луч солнца принёс с собой надежду.

– Ну что ж, – прервал молчание Учитель. Всё так и должно быть. Всё настоящее даётся с большими трудностями. В них душа совершенствуется. Такова природа человека. Всё, что не убивает, делает его сильнее.

Тёмный Рыцарь закусил губу с досады.

– Я постараюсь сделать всё, чтобы у твоих героев было много возможностей для духовного роста, – на этих словах с приветственным жестом и усмешкой двойник растворился в тумане.

Учитель хотел сказать что-то вослед демону, но подумал… и промолчал.

Эта история основана на реальных событиях. Её главный лейтмотив – фантастический проект ИСЭМ – действительно существует.

Но кому интересно читать заумные наукообразные трактаты или дневники повседневности пусть даже людей, создающих невероятное? Реальность обыденна и скучна, пока не становится историей во всех смыслах этого слова. Историей, вытянутой из жизни в виде пригоршни фактов и событий и сплетённой посредством человеческой фантазии в замысловатое ожерелье из того, что было, что могло быть и что может быть в будущем.

Екатерина Надеждина относилась к очень интересному, можно даже сказать, избранному поколению. Родилась в начале 70-х годов XX века. В разгар эпохи брежневского застоя. Самое, как теперь считается, безмятежное советское время. Школу окончила в эпоху Перестройки. В студенческие годы увидела развал СССР и сопутствовавшую этому смуту. Все «интересные» времена прошли перед глазами.

Таким образом, Катино поколение успело вырасти в СССР, застать все этапы перехода к новой России, будучи уже достаточно взрослым, чтобы помнить и судить о прошлом, сверяя рассказы с собственным опытом. И в то же время, в эпоху перемен это поколение было ещё достаточно юным для яркости и быстроты восприятия происходящего и энергичного вхождения в новую жизнь.

Впрочем, наша героиня относилась к той части соотечественников, которые по личному складу не имели шансов вознестись на новорусской волне к вершинам успеха, как его стали понимать в 90-е. Очевидно, «не так была воспитана». Катя всегда не любила эту фразу. Говорила: «На воспитание, как на дрессировку, ссылается тот, кто не имеет своего мнения и не работает над собой. Я же делаю то, что соответствует моим взглядам». Но в данном случае, да простит нас Катюша, потому что влияние воспитания, среды или генов, явно, просматривается.

Катин отец – Надеждин Геннадий Васильевич – был убеждённым коммунистом. Честнейшим, скромным и ответственным до невероятности. Почти полтора десятка лет возглавлял партийную организацию одного из ведущих конструкторских бюро Ленинграда, работавших на оборонную промышленность. И никаких льгот и преимуществ за это не имел. В партии работал без отрыва от производства. Даже отчётно-перевыборные собрания проводил после окончания рабочего дня.

Отдельную квартиру долго не мог получить из-за партийной же должности. Когда подходила его очередь, являлась на приём какая-нибудь мамаша с младенцем:

– Уступите мне свою квартиру, Геннадий Васильевич, нам с малышом в коммуналке никак нельзя…

И Геннадий Васильевич уступал, хотя сам ютился в такой же тесной коммуналке с молодой женой и Катюшкой. Уступал неоднократно. До тех пор, пока из исполкома не пришёл ордер на его имя за личные заслуги.

Только тогда Надеждин признался жене, что квартиру могли получить уже раза три – не меньше. Он был счастлив, что теперь никто не попросит его уступить ордер. И что квартирка досталась маленькая: случись Надеждину оставить этот мир, к жене с дочкой никого не подселят – нормы площади не позволят. Он радовался, а жена – плакала.

Так Геннадий Васильевич, коммунист, парторг получил свою отдельную квартиру. На 57-м году жизни.

А заслуг у него было… И не только партийных.

Он был инженером-подводником от Бога. Ведущим конструктором, несмотря на отсутствие соответствующего высшего образования (только техникум). Зато опыт в машиностроении, ракетостроении, кораблестроении у него был колоссальный (говорят, одно время работал с Королёвым – основателем отечественного космического ракетостроения).

Из Северодвинска, где базировался советский подводный флот, приходили в конструкторское бюро «Малахит» телеграммы с просьбой прислать на сдачу лодки именно Геннадия Васильевича. Он приезжал один, без чертежниц и помощников. Он мог не вылезать из подводной лодки неделями, месяцами, пока не найдет решение и не доведёт до ума каждый узел конструкции. Бывало и так, что долгожданные идеи приходили ему во сне. Заказчики знали, что Надеждин ничего не упустит и всё сделает как надо, на самом высоком уровне.

Говорили, что там, на подводной лодке он получил радиоактивное облучение, и из-за этого ему, якобы, сделали полное переливание крови. Не знаем. Как-то он, действительно, ложился в больницу. Жена с дочкой навещали его. Но на вопросы «Что за обследование?» и «Какие процедуры?» – он отшучивался.

Сдержанность и крайнее немногословие, особенно по поводу работы, всегда были характерны для Геннадия Васильевича. Старая партийная привычка. Дочери он о себе вообще ничего не рассказывал. Катя всё, что знала о папе, узнала от мамы. А мама звала мужа «человеком в футляре». От такой сдержанности мимика Надеждина была настолько монументальной, что морщин на его лице практически не было до самой смерти, чему всегда удивлялись окружающие.

Но эта сдержанность – результат суровых условий жизни. Душа у Надеждина была тонкая и чувствительная. Катя помнит, как папа забирал её из детского сада и водил гулять на Елагин остров, кормил по дороге грецкими орехами. Собирал с ней новогоднюю ёлку. И нежно, любя целовал сонную дочку, совсем маленькую, каждый день, уходя на работу. И как девочка трогательно плакала от переизбытка чувств, когда папа возвращался из командировок.

Катя была его поздним и любимым ребенком от второго брака. С первой, московской женой Надеждин расстался давно. В воспитание сына, по её просьбе, не вмешивался (хотя алименты платил исправно). Но однажды уже взрослый сын явился внезапно. Студент, отличник, ленинский стипендиат! Можно гордиться! Геннадий Васильевич с молодой женой его радушно встретили (Катюша тогда была ещё младенцем). И за разговором студент проболтался, что бывает в Ленинграде каждый год у родственников.