Чтение онлайн

…Недалеко от здания, на проезжей части одиноко лежала оторванная и покорёженная взрывом металлическая табличка, на которой можно было разобрать два слова – «Чёрное золото».

С детских лет Магомет Мадуев знал, что рождён для великих дел. Об этом ему постоянно напоминал его отец – всеми уважаемый Султан Рашитович, ответственный работник горкома партии. Магомет был единственным сыном в семье, поэтому к нему относились не как к мальчику, а как к молодому хозяину. До рождения Магомета, его мать, красавица Гюльнара, трижды радовала мужа рождением дочерей, но с каждой гостьей, а именно так называли дочерей на Востоке, Султан Рашитович становился всё мрачнее и мрачнее. Наконец аллах даровал им сына. Султан Рашитович по этому случаю устроил пышный праздник, на который пригласил всех родственников, соседей и коллег по партийной работе. Весь вечер он принимал поздравления и был страшно горд. Праздник удался на славу: столы ломились от разнообразных закусок, обилия фруктов и горячих блюд, музыканты играли, не зная усталости, а многочисленные гости веселились от души.

Когда на тёмно-синем бархате вечернего неба появилась бриллиантовая россыпь звёзд, а гости после очередной перемены блюд, кто-то в шутку, а кто-то и всерьёз, стали молить о пощаде и, рассыпаясь в благодарностях гостеприимному хозяину (да продлит аллах его годы), стали собираться в обратный путь, Султан Рашитович незаметно вздохнул с облегчением и подошёл к столу, за которым скромно сидел сын его родной сестры Зухры – племянник Хасан.

Несмотря на жаркую погоду, Хасан был в новенькой военной форме. На плечах Хасана, как два маленьких золотистых крылышка топорщились лейтенантские погоны. Лейтенант Мадуев только что окончил Ташкентское высшее военное общевойсковое училище и перед убытием к новому месту службы, находился в очередном отпуске. Личная жизнь старшей сестры Султана не сложилась: муж умер при загадочных обстоятельствах сразу после свадьбы, так и не увидев первенца. С тех пор Султан Рашитович всячески опекал сестру и её сына.

– Здравствуй, Хасан! Рад видеть тебя! – искренне произнёс Султан Рашитович, широко раскрыл объятия.

– Здравствуйте, дядя Султан! – вскочил из-за стола Хасан и почтительно склонил голову перед старшим. Они обнялись и сели за стол. Султан Рашитович обстоятельно расспросил родственника о здоровье сестры, о его планах на будущее.

– Планы простые: обосноваться на новом месте и служить Родине! – белозубо улыбаясь, ответил Хасан.

– Это хорошо, что ты так решил! – поддержал его Султан Рашитович. – Только на новое место без хозяйки ехать не годится! Жениться тебе надо.

В ответ Хасан тяжело вздохнул. Жениться он был не прочь, и часто об этом задумывался. В Ташкенте он познакомился с русской девушкой Катей, и у них завязались дружеские отношения, которые со временем переросли в любовные, но ввести Катю в свой дом в качестве жены он не мог: родственники были категорически против русской невестки. Катя знала об этом, поэтому их прощальный вечер прошёл тяжело: они знали, что расстаются навсегда и никаких иллюзий на будущее не строили.

Даже после окончания престижного военного ВУЗа, Хасан не входил в число завидных женихов. Несмотря на то, что на дворе была середина двадцатого века, и в республике давно и прочно утвердилась Советская власть, в родном городе Хасана за невесту было принято платить калым. Как правило, это была очень крупная сумма денег, сопоставимая с затратами на покупку квартиры или новенькой «Волги». Разумеется, таких денег у лейтенанта Мадуева не было.

– Не горюй, Хасан! Постараюсь тебе помочь, – сказал на прощанье Султан и ободряюще похлопал лейтенанта по плечу.

Этим же вечером, провожая до калитки очередного гостя, которым был директор местного ресторана, Султан Рашитович прощаясь, тихонько сказал:

– Дело у меня к тебе, Юсуп Сабирович, надо бы поговорить!

– Мой дом – твой дом, Султан Рашитович! Приходи в гости, уважаемый, поговорим, – учтиво склонив голову, ответил Юсуп, прижимая ладонь к сердцу.

Султан не заставил себя долго ждать, и на следующий день пил чай в тенистом саду, который располагался вокруг скромного двухэтажного особняка директора ресторана. Сначала, как и полагалось, справились о здоровье близких, потом поговорили о погоде, о видах на урожай хлопка, которым славилась республика, а когда разговор зашёл о детях, Султан Рашитович перешёл к главному. Посчитав, что все условности соблюдены, он без лишних слов предложил Юсупу отдать его старшую дочь Лейлу в жены своему племяннику Хасану.

Спешка в таких делах непозволительна, поэтому Юсуп сначала пригубил из пиалы чай, потом, прикрыв глаза, задумчиво покачал головой. Гость не торопил с ответом, так как знал, что для Юсупа это будет непростым решением. Род Мадуевых был старейшим и уважаемым в республике, да и положение Султана Рашитовича сулило Юсупу большие выгоды, но в своих мечтах он видел дочь замужем за сыном достопочтенного Абдуллы Магометова, который занимал высокий пост в министерстве торговли республики.

Наконец Юсуп поднял глаза на собеседника.

– Я знаю наши законы, уважаемый Юсуп! – перебил Султан открывшего рот хозяина дома. – Поэтому калым будет внесён, как и положено, об этом уважаемый можете не волноваться.

– Породниться с Вами для меня большая честь, уважаемый Султан Рашитович, – наконец произнёс отец невесты, мысленно решив, что у сына министерского чиновника, как и прежде, будет достойный выбор в виде троих незамужних сестёр Лейлы.

На следующий день Султан Рашитович передал племяннику ключи от новенькой, купленной месяц назад «Волги», и велел отогнать её к дому Юсупа.

– Можешь брать Лейлу в жены, отец не против, – сказал с улыбкой Султан опешившему юноше.

Хасан не знал, радоваться ему или огорчаться, но, как и положено, горячо поблагодарил дядю за царский подарок. Лейла не была красавицей: маленький рост и болезненная худоба делали её мало привлекательной. Хасан знал, что если он откажется взять Лейлу в жены, то нанесёт смертельную обиду как своим родственникам, так и родственникам Лейлы. Поэтому через месяц, после шумной свадьбы, лейтенант Мадуев вместе с молодой женой убыл к новому месту службы – на общевойсковой полигон со странным название Прутбой. В родной город старший лейтенант Мадуев вернулся через четыре года, когда в Высшем военном училище противовоздушной обороны появилась вакансия заместителя начальника штаба. Султан Рашитович приложил немало усилий, чтобы это место досталось племяннику.

Военное училище располагалось на окраине города, поэтому следующие тринадцать лет Хасану приходилось добираться до места службы в переполненном трамвае. На четырнадцатом году службы в училище его назначили заместителем начальника по учебной части и закрепили за ним персональную машину. Теперь полковник Мадуев добирался до места службы с комфортом. Когда его племяннику Магомету Мадуеву исполнилось семнадцать лет, он стал курсантом военного училища. Магомет не блистал знаниями, но авторитет полковника Мадуева и фамилия абитуриента оказали на приёмную комиссию сильное впечатление.

С первых дней службы Магомет посматривал на сослуживцев свысока. Он был местный, а местные, по неписаным законам, диктовали на курсе свои условия. Всё это сильно попахивало «дедовщиной», но были и положительные моменты: так, в первый же месяц обучения в училище всех иногородних курсантов отучили ругаться матом. Если быть точнее, отучили ругаться матом не полностью, но упоминать в бранных выражениях мать категорически запрещалось. Тому, кто рискнул употребить выражение «твою мать…» грозили крупные неприятности. Драться с «местными» не рекомендовалось, так как виновником драки всегда признавался иногородний курсант, который отчислялся в войска для дальнейшего прохождения службы в качестве рядового.

Но через полгода ситуация на курсе резко поменялась. После первой зимней сессии почти все курсанты из «местных» были отчислены, кто за регулярные нарушения воинской дисциплины, кто за неуспеваемость. Сам Магомет попал в неуспевающие: из четырёх экзаменов два он успешно «завалил», и если бы не покровительство дяди, то убыл бы вместе с земляками на далёкий российский север, где в забытых богом и командованием заполярных гарнизонах очень нужны сильные солдатские руки. Бывшие «местные» сразу перешли в категорию «приезжих» и быстро научились есть свинину и откликаться на интернациональное обращение «чурка».