Чтение онлайн

– Всё, Петя! Точно, как в аптеке! Можешь смело гулять по первопрестольной! – произнёс довольный Шрэк.

– Серьёзно у вас, – сказал курьер и озабоченно поглядел на часы. До поезда оставалось чуть более двух часов.

– Мы тебя до метро подкинем, а дальше сам! – предложил Шрэк, заметив его озабоченность.

– Можно, конечно, такси вызвать, но лишний раз «светиться» нежелательно!

– Без проблем! – согласился Цыганков и направился к выходу.

Обратный путь Цыганков проделал без происшествий, если не считать того, что купе пришлось делить с семейной парой и младенцем. Ребёнок всё время плакал, поэтому молодая мамаша постоянно укачивала его на руках и тихонько пела колыбельную. Лёшка по несколько раз в день слушал знакомый с детства напев про серенького волка, который может укусить непослушного мальчика за бочок и каждый раз засыпал на пару с младенцем. Так и доехал: без водки, но с песнями!

Резидент Максимов сидел в пустой комнате перед тёмным экраном. Наконец экран засветился, и на нём появилось лицо Директора. Максимов знал, что это компьютерная графика, и как выглядит истинное лицо босса, известно немногим. Даже помощники, которые посменно дежурили с ним круглые сутки, не могли утверждать, что знают Директора в лицо. Директор смело использовал грим и различные маски, поэтому каждый раз, заступая на дежурство, они видели другого человека. Выдавал Директора голос – хорошо поставленный раскатистый баритон, который невозможно подделать. Директор знал об этом, и старался говорить тихим бесцветным голосом. Психологи ЗГC считали, что посетитель будет чувствовать себя уверенней, если на экране будет чьё-то лицо, а не чёрный квадрат, способный воспроизводить человеческую речь.

На этот раз с экрана на Максимова смотрел мужчина с волевыми чертами лица, посеребрёнными сединой висками и упрямо сжатым ртом.

– Здравствуйте! – произнёс Директор, и изображение на экране ожило, точно отразив мимику и движение губ.

– Здравия желаю! – ответил Максимов и невольно напрягся.

– Я ознакомился с Вашим планом проведения операции «Рандеву». Довольно рискованно. Вы уверены в успехе?

– Да, Директор! Уверен!

– Вы знаете, что если что-то пойдёт не по плану, Вы можете умереть! Готовы ли Вы к этому?

– Смерть – всего лишь один из элементов защиты информации. Я сам выбрал эту схему, поэтому если потребуют интересы нашего общего дела, я готов умереть! – твёрдым голосом произнёс резидент.

– Ответ достойный! Считайте, что я одобрил Ваш план. Хочу, чтобы Вы довели до сведенья наших оппонентов, что в мелочах мы можем пойти на компромисс, мы не отвергаем предложение о совместной работе, но при условии полной нашей автономности. О легализации ЗГС не может быть и речи, какие бы выгоды нам ни сулили. ЗГС была, есть и навсегда останется совершенно закрытой структурой, живущей и работающей по своим правилам. Официально мы не существуем. Пусть всё так и остаётся!

– Да будет так! – ответил Максимов, что в ЗГС заменяло общепринятую фразу «так точно».

– Удачи! – произнёс Директор, и экран погас.

С минуту Максимов молча смотрел на тёмный квадрат, потом поднялся, глубоко вздохнул и мгновенно преобразился в немощного старика.

Если кто-то и наблюдал за выходом из неприметного двухэтажного особнячка, расположенного на краю Москвы среди запущенного сада, то он бы увидел, как, кряхтя и подволакивая ногу при ходьбе, вышел сутулый пожилой мужчина в старом заношенном пиджаке и неопрятных брюках. На носу у мужчины были очки с толстыми линзами, левая дужка которых перемотана синей изолентой. Мужчина при ходьбе одной рукой опирался на палку, в другой держал потёртую клеёнчатую сумку. Его можно было принять за попрошайку, если бы не колодка орденских планок, которая надёжно оберегала хозяина от нападок хулиганов и навязчивого милицейского внимания. Ну у кого поднимется рука на ветерана!

Мужчина долго брёл узкими улочками, пока не вошёл в один неприметный подъезд. Если бы филёр следил за стариком, то на этом месте он бы след потерял: подъезд был проходным.

Максимов долго плутал по микрорайону, пересаживаясь с одного автобуса на другой, меняя направления движения, потом нырнул в метро и растворился в толпе. На Казанском вокзале Максимов зашёл в туалет, где смыл грим и переоделся. Из туалета резидент вышел не в образе неопрятного старика, а типичного командировочного, у которого в обеих руках целый ворох разноцветных пакетов и сумок. Глядя на него, можно было с уверенностью сказать, что рядовой инженер после трёхдневной командировки в Москву, накупив подарков, возвращается к себе домой, в Омск или Томск.

Через полчаса резидент на такси подъехал к обшарпанному двухэтажному дому, где по грязной лестнице, помнящей не один десяток кошачьих свадеб, поднялся на второй этаж и позвонил в квартиру под номером шесть. Дверь открыл ничем не примечательный мужчина средних лет. Правую руку он предусмотрительно держал в кармане своего пиджака.

– Я представитель интересующей Вас компании, – сказал резидент. – Руководство компании уполномочило меня вести переговоры.

Мужчина понимающе кивнул и отступил вглубь прихожей. Максимов смело вошёл в квартиру и краем глаза увидел второго незнакомца, который находился в мёртвом пространстве – между стеной и открытой дверью.

«Грамотно страхует», – машинально отметил резидент и распахнул полы пиджака.

– Обыскивать будете? – обратился он к незнакомцам.

– Отставить обыск! – прозвучал властный голос.

Максимов обернулся и увидел седовласого, крепко сбитого мужчину в дорогом двубортном костюме, который чем-то напоминал добротный банковский сейф. У незнакомца практически отсутствовала шея, и казалось, что голова покоится на широких плечах.

«Раньше занимался вольной борьбой», – предположил резидент, задержав взгляд на неестественно торчащих ушах незнакомца, хрящи которых были неоднократно переломаны.

– Вряд ли Вы пришли на встречу с оружием, – продолжил бывший борец. – Позвольте представиться: полковник Юдаев, – и, помедлив, добавил: – Игорь Николаевич. Это моё настоящее имя.

– У меня нет ни воинского, ни специального звания, фамилия моя Вам ничего не скажет. Так что можете называть меня Иван Ивановичем, это моё вымышленное имя.

– Я рассчитывал на ответную откровенность. Ну, что ж, пусть будет так, как Вы настаиваете. Давайте пройдём в комнату и побеседуем.

В комнате не было ничего лишнего: диван, стол и четыре стула. На самом столе так же не было ничего: ни графина с водой, ни бумаг, ни пепельницы.

Один из людей Юдаева остался в прихожей, а второй встал возле окна.

«Наверное, в подъезде и под окном дежурят ещё парочка-другая таких же спортивных, но неприметных с виду мужчин, – прикинул Максимов. – Неужели они думают, что я буду выпрыгивать в окно?»

– Судя по тому, что на встречу прибыли Вы, Директор делегировал Вам свои полномочия, – уточнил Юдаев. – Вы ведь не являетесь Директором?

– Я прибыл на встречу вместо Директора, так как мы не получили от вас гарантий безопасности. Свои полномочия Директор мне делегировал в рамках ведения переговоров. Я в курсе предстоящей беседы. Хочу предупредить, что я очень ограничен временем проведения переговоров, поэтому предлагаю преступить к обсуждению Ваших предложений.

– Вы куда-то спешите? – усмехнулся полковник

– Спешу, Игорь Николаевич. Во избежание дальнейших недоразумений хочу сообщить Вам, что перед тем как зайти в квартиру, я принял яд. Если через полчаса я не получу противоядие, я умру от сердечного приступа. Любые попытки ввести мне сейчас какие-либо лекарственные препараты, приведут к летальному исходу.

– Умно! А что, если мы Вас сейчас обыщем, найдём противоядие и с применением силы заставим Вас его принять, а потом вывезем Вас к себе на базу, где Вы нам всё-всё расскажете?