Чтение онлайн

В наших веселеньких обоях, со скелетами, самоварным золотом, турецкими христосами на стенных светильниках – настоящая мекка джаза, чего там. Самый дорогой билет всего-то по семь тысяч рублей. За квартиру я плачу двадцать восемь. Может, предложить квартирной хозяйке четыре билета на всю семью? Был бы Михаил Боярский – чем черт не шутит, может, и прокатило бы. Но к обладателям джазовой «Грэмми» квартирные хозяйки, подозреваю, равнодушны.

Работаем как в казино. Самые дешевые пластиковые столы из «Икеи», самого винного цвета тяжелые скатерти под шелк – прикрыть простую мебель, самый интимный приглушенный свет – не разглядеть обоев из Кройцберга, охранников с украинским мягким говором – на следующую смену поменять.

Забыли заказать спецвстречу в аэропорту. Пассажиры бизнес-класса, орденоносные джазмены спустились из самолета на паспортный контроль первыми – и были развернуты: в миграционных бумажках на русском языке, всем понятном языке международного общения, ветераны не туда поставили галочки. Теперь час стоят в общей очереди.

– И мы никогда такого не видели, – на удивление сдержанно добавляет по телефону из Нью-Йорка агент.

Группа меж тем в сборе: пятеро сжатых как пружина черных музыкантов (сколько можно ждать?), белый тур-менеджер с обреченным лицом и гора массивных кейсов, за которыми приехал отдельный грузовик.

Не прошло и часа – Стэнли и Джордж стремглав вылетают в зону прилета, сдержанно и выразительно качают головами, грузятся в длинную черную машину и исчезают по дороге в отель. Я должен ехать с ними.

– Не оставляй нас, пожалуйста, – тихо и по-детски беспомощно попросил белый менеджер Майк.

Чего он, интересно, боится? Ну, поехали с вами.

– Оу-е-оу-е-оу-е! – кричит барабанщик Родни.

– Ла-ла-т-тш, ла-ла-т-тш! – напевает его подруга Анджела.

Автобус качает головами в такт.

– Вот мы и в Москве, твою мать, оу-е-оу-е-оу-оу! – повторяет Родни. – Майк, где мои суточные, где мои суточные, Майк?

– Родни, в гостинице, мы с тобой уже про это говорили, – тихо отвечает Майк.

– Ла-ла-т-тш, ой, парни, там корова, смотрите быстро, – жительница Бронкса Анджела увидела в Химках корову.

– А! Держите меня – вы в Москве коров тут держите, оу-оу, да?

– Ну, мы ездим на них, – отвечаю. Это я зря пошутил.

– Ты что, чувак, думаешь, если я черный, то- я не знаю, что на коровах не ездят, твою мать? Оу-оу, ты зря, чувак, это сказал. Я коров видел столько, сколько тебе не снилось, понял ты, да?

Ну, этот мастер-класс мне в сочинском «Рэдиссоне» дали сто лет назад.

Популярный в прошлом веке Артист, Ранее Известный Как Муж Пугачевой, (АРКМУП) на ресепшн.

Артист. Вы! Вы понимаете, кто вы, а кто я?

Рецепционистка. Конечно, конечно, понимаем, кто вы, а кто мы.

Артист. Да вы даже не пыль под моими ногами!

Рецепционистка. Конечно, конечно, мы пыль, то есть и не пыль даже мы.

В этом номере программы мы с «Рэдиссоном» обычно побеждаем.

Концерт, зайка, сыграй и вали ко всем чертям в свой Бруклин.

– Извини, ничего такого в виду не имел. У меня много черных друзей.

Белый Майк выдохнул. Он ждал драки.

– А, много! – барабанщик – дитя, уже улыбается. – А где в Москве живут черные? Мы можем проехать через этот район?

– Понимаешь, черные в Москве не живут.

Про себя: «Их тут убивают в метро и на улице, я бы на их месте тоже тут не жил. Тут вообще любят убивать».

– Оу-е, да ладно заливать, везде живут черные! А это что, такой район приличный: здесь Кремль уже где-то рядом?

Автомойка на окраине Химок.

– Пригород. Не очень приличный. Еще часа полтора до Кремля.

– Да ладно заливать, чувак, ты думаешь, я приличных районов не видел, раз я черный, да? Тебе не снилось, сколько я видел, оу-оу-е-оу!

– Ла-ла-ла-ла-т-тш, – Анджела делает вид, что ее все это не касается. Неопознанные музыканты сзади хохочут, увидев бомжа, роющегося в помойке.

– Господи, выключи же ты их, – Игорь, старейшина водительской мафии – терпеливее свет не видел, – начинает натурально выть. Глубоким чистым баритоном.

– Ла-ла-ла-т-тш! – Анджела решила, что он ей подпевает. Соул-канон, куда там.

– Все будет хорошо, как доедем. – Майк сзади кладет мне руку на плечо: – Хорошо, что ты с нами поехал.

Опаздываем в клуб на пару часов.

– Что это за барабаны, вашу мать? – барабанщик здоровается со звукорежиссерами.

– Слава богу, это последний концерт тура. – Майк уводит меня в гримерку. Деды уже там.

– Ну, как здоровье Родни? – улыбается бородач Джордж.

– Лучше, чем в Хельсинки, но хуже, чем в Германии, – отшучивается Майк.

– Стэнли, я тебе говорю, познакомь его, пока тур не кончился, со своей дочерью: зять будет – страстный, внимательный – не то слово, – хохочет Джордж.

– Спасибо за заботу, – интеллигентно хмыкает Стэнли. Мне: – У него пять братьев, и они… эрм… все примерно одинаково себя ведут. Понимаешь, почему важно собрать для тура правильную команду? Он яркий барабанщик, на сцене хорош, но в остальном – ну ты же с ним, наверно, познакомился уже.

Стук в дверь. Охранник Сергей – сама галантность – с легким поклоном распахивает перед Анджелой дверь.

– Майк, мы хотели бы с тобой поговорить.

– Анджела, уже что-то случилось?

– Сейчас Родни подойдет, он объяснит.

– Не могла бы ты сказать ему, что я занят? – Майк прижимает к груди ноутбук и сливается со стеной.

– Джордж, я на сцену, ты как? – вскакивает, не дожевав бутерброд, Стэнли.

Обладателей «Грэмми» сдувает.

– Майк, твою мать, и ты, как там тебя, – щуплый, верткий Родни просачивается через прикрытую дверь.

«Как там тебя» – это я, конечно.

– Я не буду работать, пока в этом клубе не поменяют всю охрану. Они, так их, смотрят на нас, потому что мы черные.

Выскакиваю за дверь.

– Сергей, мы же сто раз с афро работали, смена у вас опытная, неужели кто-то мог на них косо посмотреть?

Старший охранник весит минимум килограмм сто двадцать – на этой отметке шкалы встречаются самые честные, галантные и беззаветные церберы. Полагаюсь на него как на себя.

– Сами посудите, зачем нам на них смотреть? Между нами, нам сумасшедших каждый день в этом клубе хватает, что черных, что белых, какая разница.