Чтение онлайн

Не открывал книгу месяцами.

В Интернет выходил только ради фильмов, игр, переписки с друзьями.

Ситуацию, однако, бдительно контролировал. И, чувствуя грядущий не допуск к сессии, быстренько набирал минимальное число баллов, необходимое для выхода на сессию.

Экзамены сдавал успешно.

Все были уверены — сдаёт благодаря встроенным гаджетам, на которые загрузил нужную информацию.

Где они, гаджеты? Как Лапин сумел воспользоваться ими, когда?

На горячем никто его не застукал.

Но справедливость должна восторжествовать.

Ей просто нужно чуть-чуть помочь.

Вот пришёл, наконец, мой экзамен.

Лапин явился под занавес — с утра, наверное, «шпоры» готовил, загружал в гаджеты.

Скромно улыбаясь, выбрал билет, сел к столу. Пара листов бумаги со штампом, в руке — шариковая ручка. Никакой техники.

С виду — невинная овечка, перед законом чист, как младенец.

Он был спокоен, уверен в себе. Думал, что обведёт наивного препода вокруг пальца. Ведь обводил всегда.

Посмотрим, чья возьмёт.

У меня кое-что припасено. Обычный сотовый на моём столе, безобидный.

Встроена лазерная указка. Маломощное устройство, на пять-шесть метров, от силы.

Плюс некоторая модификация, некоторое совмещение функций.

Выслушивая ответ предпоследнего студента, я послал невидимый лучик в сторону живой легенды, а вместе с лучиком — сюрприз.

«Червь» хитрый. Чует активированные компьютерные системы, находит. Прикидывается родной программой и подгружается в информационные потоки. Внедряется. И делает то, для чего создан.

«Червячок» не подвёл.

Лапин оторопело теребил гаджеты. Безрезультатно, конечно же.

Растерянно смотрел на меня…

Так студент Лапин, живая легенда факультета, получил свой первый «неуд».

Справедливость восторжествовала.

На мой взгляд, дурной тон — использовать для списывания встроенные гаджеты.

А тем более на экзамене по информатике. ТМ

Земля — крохотный островок жизни в безжизненном космическом пространстве.

Одно время, как все, покидающие Землю по долгу службы, я мечтал отыскать внеземную жизнь.

На других планетах нашей системы возможны лишь её микробиологические формы. Да и те ещё надо суметь найти.

Что уж говорить про иные звёздные миры, в глубинах космоса.

Теперь я не ищу внеземную жизнь. Исследовательская задача моей экспедиции скромнее. И грандиознее. Летя к туманности, которую называют Звёздной колыбелью, мы изучали тонкости звездообразования. Аппаратура фиксировала процесс на разных стадиях, в разных фазах.

Тут есть секреты. Горячее вещество само не сжимается, напротив — оно всячески норовит разлететься по космосу в разные стороны.

Как ни странно, для формирования звёзд необходим эффективный механизм охлаждения.

Такой имеется в плотных облаках, в которые собирается молекулярный водород. Облака насыщены пылью. Это хорошо, поскольку лишь твёрдые частички излучают в пространство энергию, что позволяет облаку водорода охлаждаться, постепенно сжимаясь всё больше. Вот наглядное взаимодействие микро- и макропроцессов.

Картина масштабная, охватывающая многие световые годы.

Мы на расстоянии, позволяющем рассмотреть нюансы, орбитальным земным телескопам недоступные. Отчётливо была видна структура пылевых коконов. Сквозь их стенки просвечивали тела будущих звёзд. Развившись, они в клочья разорвут коконы.

У меня глаза разбегались.

Но радость астрофизика спугнул зуммер тревоги. Замигали красные аварийные лампы.

Ткнув пальцем в сенсор интеркома, не отрывая взгляда от кокона, я спросил дежурного:

— Что происходит?

— Кто-то выключил двигатель. Мы теряем энергию. Вам нужно покинуть обсерваторию — возможны перебои в искусственной гравитации. Обесточьте приборы.

— Чёрт!..

Я с сожалением посмотрел на экраны, заполненные фрагментами «колыбели», в цвете.

С ещё большим сожалением, вздохнув, обесточил приборы.

Двигатель был не просто выключен. Двигатель был серьёзно повреждён. Намеренно.

Человек, совершивший преступление, уже находился в палате, крепко спал, усыплённый дозой снотворного. Его руки и ноги мягко сжимали надёжные захваты.

У начальника экспедиции бывают не очень приятные обязанности.

Не в силах прийти в себя от случившегося, я разговаривал с корабельным врачом. Мы с ним сидели на стульях в помещении, соседствующем с палатой. За дверью лежал преступник. Или больной. Выяснить предстояло врачу, Антону Рыкову.

— Не понимаю, как Воронов мог совершить такое, — признался я.

Рыков, в бледно-зелёном врачебном одеянии, потёр лоб и сказал:

— В двигательном отсеке чудовищные электромагнитные поля. Воздействие магнитных ёмкостей на человека небезопасно.

— Там ведь защита.

— Силовое ноле не экранирует магнитного. А мощные электромагнитные поля вызывают повышение синоптической активности мозга и возбуждают ассоциативные зоны, порождают галлюцинации, помрачение сознания… Доза в миллионы гауссов приведёт к полному распаду личности.

— Он выглядит нормальным.

— Тем не менее вывел из строя двигатель. Благо, что не взорвал корабль. Надо провести исследование. Биохимия крови, биопсия, томография. Лишь потом я скажу вам что-то более определённое.

— Сколько это займёт времени?

— Сутки. Чините пока двигатель.

— Его чинят. Я зайду к вам завтра.

Выйдя из медицинского отсека в коридор, я немного постоял, отдышался.

Решительной походкой направился на мостик.

Там меня ожидал разговор с капитаном, полагавшим — я слишком мало внимания уделяю воспитанию своих людей.

Я начальник всего коллектива. А капитан начальник всего лётного экипажа.

Предпосылки двоевластия.

Формально капитан подчиняется начальнику экспедиции, мне. Ему такое положение дел не нравится.