Чтение онлайн

Началось следствие.

Харси и йоллы отрицали всё, кроме драки, причина которой, по их мнению, — вопиющая расовая ненависть, понятно — чья.

Благо, что корабль йоллов не успел скрыться. На корабль и груз был наложен арест — до выяснения. Сканирование показало, что ядром новой аппаратуры йоллов стал человеческий мозг, ловко встроенный.

Скандал разворачивался грандиозный.

Теперь йоллов и харси вышвырнут из галактической торговли. А Совет галактики обяжет йоллов возместить материальный и моральный ущерб, нанесённый людям.

Меня и Щщщссса оправдали, с учётом вскрывшихся обстоятельств. Когда выпустили, я первым делом потребовал, чтобы вернули мой велосипед.

Улучил момент.

— Щщщссс, — потупившись, сказал я. — Твоему сыну.

И подкатил велик к рептилоиду. Посредник расцвёл:

— Спасибо, Лёша!..

Так сын Щщщссса получил велосипед. Даром.

Я сам учил пацана кататься. ТМ

Ветка сирени

Павел ПОДЗОРОВ

техника — молодёжи || № 01 (994) 2016

…Кульков лежал на своей кровати. Белые льняные простыни, высокая подушка. Весеннее солнце заливало комнату, оставляя причудливые тени. За окном, прижимаясь к стеклу, покачивалась ветка сирени. Её запах проникал в комнату и наполнял ощущением, что жизнь продолжается.

Кульков прожил долгую жизнь. Хватало в ней и горя, и радости. Всего хватало.

И вот теперь он в весьма преклонном возрасте в окружении детей, внуков и даже правнуков готовится покинуть этот мир. Он свыкся с этой мыслью и воспринимал грядущий приход старухи с косой спокойно. Кульков в последний раз осмотрел всех, улыбнулся и закрыл глаза. Последний вздох, и Кульков умер.

Кульков(?) открыл глаза (все шесть) и непонимающе осмотрелся. Ах, да. Сон. Он зашевелился, приходя в себя, и наконец проснулся полностью. Фиолетовый свет двух солнц заливал хлюпающую равнину. Из сиренево-розового тумана выступали дрожащие ветви хвощей.

— Доброе утро, дорогой! — телепатема незаметно вползшей в нору жены заставила его повернуть к ней половину глаз.

— Доброе, — ответил он также мысленно.

Изящно шевеля ложноножками, жена переползла поближе:

— Опять смотрел гипносны про двуногих?.. Пора бы уже угомониться. Они так выбивают из колеи. И придумал же какой-то умелец таких невозможных существ. Собирайся — опоздаешь на плантацию.

Уложив все 12 щупалец в узел за спиной, она заскользила к выходу. Он плавно потёк за ней.

Впереди левее маячила его плантация. Тело легко скользило по мягкой жиже. «Прочь всякие сны! Привидится же такое». Он окончательно проснулся и настроился на работу. Его мир — самый лучший. В этом нет никаких сомнений.

…А перед его мысленным взором, наполняя всё ароматом, покачивалась ветка сирени. ТМ

Тот самый…

Анна ЧУТКО

техника — молодёжи || № 02 (995) 2016

Я — журналистка, притом опытная, тёртый профи, на своём веку повидала всякое: убийства, грабежи, преступные разборки и семейные драмы с кровавой развязкой. Мой конёк — разоблачение: кутежи олигархов, беспредел власть имущих и разврат их отпрысков, грязные подробности личной жизни народных любимцев и прочее в этом роде. Мало что может меня удивить, а уж тем более напугать. Я привыкла ко всему, но лишь про один случай до сих пор вспоминаю с содроганием. И ведь, как говорится, ничто не предвещало: стандартное редакционное задание — смотаться в глубинку, взять интервью у местного дурачка, который мнит себя потомком барона Мюнхаузена. Шеф заверил, что дурачок не буйно помешанный, а вполне себе мирный, лишь слегка чудаковатый. И я двинулась в путь. Помню, вначале досадовала, что мне досталась такая скучища. Наивная!

После двух часов тряски в душной электричке я сошла на захолустном полустанке. Глушь, тоска и безысходность — сразу ясно, почему местные с ума сходят. И ещё добрых полтора часа плутала я в дорожной пыли. В поисках нужного мне дома пару раз заходила в чужие дворы. Словоохотливые деревенские не только указывали дорогу, но и соглашались рассказать про своего чудачка. Странно, но местные жители почитали его чуть не священной коровой. Отзывались о нём кто ласково, кто почтительно, а кто и просто весело, но всегда так… по-доброму, что ли. Интересно, подумала я, обычно таких, как он, не жалуют.

Вскоре я нашла нужный двор, калитка была открыта, на пороге домика стоял хозяин — мужичок лет 40–50 на вид, точнее определить было сложно, волосы пшенично-русого цвета, окладистая борода. Если бы не линялые джинсы, его вполне можно было бы принять за типичного русского крестьянина 19 века. Завидев меня, он просиял и, раскинув руки, пошёл навстречу. Я улыбнулась в ответ, хотя в голове была только одна мысль: «и этот мужик называет себя потомком знатных баронов? Что ж, забавно», — подумала я и двинулась навстречу.

Радушный хозяин провёл меня по участку, демонстрируя предметы традиционной гордости любого огородника — небывалых размеров капусту, наливные яблочки, действительно очень неплохие на вкус и, «так её, растак», не уродившуюся в этом году свёклу. Меня же больше интересовали другие вещи. Как и следовало ожидать, двор его был несколько необычным, однако не настолько, чтобы выдать в своём хозяине местного чудака. На крыше хижины притаилась спутниковая тарелка, я не удивилась, сейчас практически каждая хибарка в глуши имеет такую. К ней вела хлипкая на вид верёвочная лестница, которая, правда, заканчивалась не на крыше, а терялась в ветвях векового дуба, там, где сквозь листву просвечивало небо. Недалеко от дома, нанизанные на бельевую верёвку, сушились ощипанные птичьи тушки, судя по всему утиные, замыкал гирлянду небольшой кусочек сала. Под окнами дома обнаружилась горка пушечных ядер, хотя сложенные вместе они, скорее, напоминали причудливую завалинку, но в том, что это были именно они, сомнений не возникало. «Да, конечно, в данном случае короля, вернее барона, играет окружение, то есть вот эта самая декорация», — подумала я. После некоторых расспросов выяснилось, что происхождение их весьма заурядно — в местном лесу таких ядер ещё с позапрошлого века можно встретить немало, а в умелых руках это действительно хороший строительный материал.

Я отметила в блокноте все эти достопримечательности, и мы прошли в дом. На кухне, которая, видимо, служила и гостиной, главное место занимало масштабное художественное полотно во всю стену. Заголовок, выполненный фломастером, гласил: «Биография нашего рода» и ниже, золотой краской, — «Мюнхаузены». В оформлении не обошлось и без пары куртуазных вензелей. Далее следовали запутанные схемы с облаками — надписями и не менее смутными комментариями, в самом низу притаилось облако моего героя. Я перечертила пару основных генеалогических линий себе в блокнот — пригодится.

— Позвольте-позвольте, — хозяин засуетился, обустраивая нехитрое деревенское угощение — солёные огурцы, жаркое с грибами, запечённая птица.

— И ещё один момент! — с этими словами хозяин достал пару гранёных стаканчиков. Затем ловким движением вынул из холодильника почти полную поллитровку водки и непочатую бутылку портвейна — приобретённую, видимо, по случаю: специально для дамы. Я улыбнулась, на этот раз вполне искренне, хоть и не без иронии. Но тут же скептически подумала, что, кажется, нашла источник бурной фантазии моего героя. Наверное, нужно было отказаться, но я решила, что в этой истории рюмочка-другая явно не будет лишней. Пропустив по одной, мы перешли к делу.