Чтение онлайн

— …понимаешь? Потому что так они не смогли бы меня найти. Я свернулась калачиком, как котенок в кукурузных хлопьях, в задней части сарая, и никто ничего не знал! — С энтузиазмом говорила Паучок. Я подождал, ответит ли Матео, но последовало лишь молчание, прежде чем она перешла к разговору о важности проветривания обуви.

Я бесшумно спустился по лестнице, двигаясь как монстр в тени, и оставаясь скрытым в темном лестничном проеме, пока не спустился достаточно низко, чтобы их увидеть. Матео делал отжимания внутри своей клетки, а Паучок сидела на подушке прямо перед ней, наблюдая за движениями его мощного тела и наслаждаясь первоклассным видом на тюремное порно, которое он устраивал прямо перед ней.

Я наблюдал, как она замолчала, прикусив нижнюю губу и накручивая на палец прядь волос цвета черного дерева.

Мое нутро сжалось от какой-то острой, дикой эмоции, и я испытал сильное искушение спуститься вниз и затащить Матео в свой кабинет для чертовски жесткого допроса. И под своим кабинетом я имел в виду свою комнату для убийств. Но когда я сделал шаг из тени, я понял, что могу поступить еще лучше: могу просто забрать ее отсюда и оставить себе наверху.

Паучок резко повернулась прежде, чем я успел приблизиться к ней, и я одарил ее акульей ухмылкой, когда проявилась частичка того таланта, который, как мне показалось, я разглядел в ней в первый день.

Она в мгновение ока вскочила на ноги, оскалив зубы, как загнанная в угол кошечка, а ее ярко-голубые глаза горели ненавистью.

— Ты очень сильно меня ненавидишь, да, Паучок? — подразнил я ее, и она зарычала. На самом деле зарычала, как лев или медведь. О боже.

— Это было мое убийство, — прошипела она, все еще не в духе, даже после нескольких дней, прошедших с тех пор.

— А ты прям соленая штучка, да? — Поддразнил я ее, и она снова зарычала.

Матео прекратил тренировку и встал на колени, сверля меня взглядом, словно представлял мою смерть, надеюсь, чертовски красивую.

— Солонее моря, — согласилась Паучок, и моя улыбка стала шире.

— Я пришел с предложением мира, — сказал я, разведя руки в стороны в притворном жесте невинности. На мне была только пара джинсов, так что у нее не было причин думать, что я что-то прячу.

— Это пицца? — спросила она, и я нахмурился.

— Нет. Но могла бы быть.

— Тогда сделай так, чтобы это была пицца, — согласилась она, ее боевой настрой угас, и она сложила руки на груди, одарив меня сердитым взглядом.

— Договорились. Твоя одежда здесь, можешь подняться и…

Она радостно взвизгнула и пробежала мимо меня, прыгнув на ступеньки и грохоча по ним, так что я остался один на один с Матео.

В его глубоких темных глазах бушевала ярость, и я мог бы поклясться, что в воздухе еще чувствовался и привкус ревность. Я сделал шаг ближе к нему, не беспокоясь о Паучке, потому что запер за собой дверь, так что она могла ждать только наверху лестницы.

— Хочешь что-то сказать, ублюдок? — Предложил я, и его верхняя губа приподнялась, когда он поднялся на ноги.

Он пристально посмотрел на меня, но когда Паучок начала колотить в дверь и кричать, чтобы я поторопился, его взгляд на мгновение переместился за мою спину, и я понял в чем дело.

— О, тебе нравится моя маленькая питомица, не так ли? — Спросил я, подходя прямо к решетке, давая ему шанс броситься на меня через нее. — Ты беспокоишься о том, что я могу сделать с ней, когда останусь с ней наедине? Или о том, что она может захотеть сделать со мной?

Он бросился на решетку, а его кулак просунулся между прутьями и попал мне в челюсть.

Я рассмеялся, принимая удар. У парня был чертовски хороший хук, клянусь, он чуть не выбил мне зуб. Меня даже подмывало открыть дверь его клетки и устроить старую добрую драку. Это заставило бы мое сердце биться чаще, но, честно говоря, моя маленькая психопатка чаще вызывала у меня подобное состояние.

— Найл! — нетерпеливо крикнула Паучок, но ее хриплый голос позволял почти представить, что она делает что-то другое, выкрикивая мое имя. Что-то, о чем я не должен был позволять себе думать, но что продолжало прокрадываться в мои мысли с назойливой настойчивостью.

— Я иду, любовь моя, — пообещал я ей, а затем понизил голос и заговорил только для Матео. — Или, по крайней мере, скоро приду, а? (Прим.: Игра слов, come — можно перевести как глагол идти (иду, приду), а также как глагол кончить. Здесь в тексте изображено поддразнивание одного героя над другим)

Я отступил, когда он яростно зарычал, бросился на решетку и отчаянно попытался дотянуться до меня, а чистая ядовитая ярость окрасила каждую черту его тела. Я громко рассмеялся и отступил еще дальше, наслаждаясь этой новой, легкой формой пытки, которую я мог ему устроить, и гадая, как бы еще лучше использовать его маленькую влюбленность в свою пользу.

— Найл! — зарычала Паучок, и я должен был признать, что мне нравилось выводить ее из себя подобным образом.

Я взбежал по лестнице и обошел ее, чтобы отпереть дверь и выпустить ее наружу.

Она выскочила в коридор, а я выключил свет, погрузив Матео в темноту, прежде чем снова запереть дверь и последовать за ней дальше в дом.

К тому времени, как я нашел ее снова, она уже добралась до входной двери и гремела замками, пытаясь выбраться наружу. Я ухмыльнулся и последовал за ней, схватив ее сзади за шею, когда догнал и развернул лицом к себе.

— Я думал, ты будешь хорошей девочкой для меня? — Спросил я, прижимая ее спиной к двери и приподнимая ее подбородок, чтобы она посмотрела на меня.

— На это нет шансов, — ответила она с придыханием, когда моя грудь коснулась ее. — Я плохая до мозга костей.

Я улыбнулся, потому что мне это понравилось, а затем вытащил из заднего кармана электрошоковый ошейник. Она надула губы, когда я надел его ей на шею, а затем развернул ее, чтобы можно было закрепить его маленьким висячим замком сзади.

Она прижалась задницей к моему паху, когда я зафиксировал ее, и я замер, почувствовав, как мое сердце забилось чаще от этого небольшого движения. Я уперся руками в дверь по обе стороны от ее головы, когда она снова прижалась задницей к моему твердеющему члену, и с моих губ сорвалось рычание, когда я попытался предостеречь ее. Она не знала, что делает, так со мной играя, а я не испытывал влечения к женщинам с тех пор, как единственная, которую я когда-либо любил, умерла из-за меня.

Прежде чем какие-либо порочные мысли смогли вторгнуться в мой мозг и украсть последние унции контроля, которые я сохранял над своим телом, я поймал ее за руку и потянул за собой, направляясь обратно в огромную гостиную с двухуровневым потолком и открытыми балками над головой.