Чтение онлайн

Когда мы его оттащили, он какое-то время мог говорить только о том, как распространяется в наше время восточный фатализм, прекрасно представленный простодушными, но тлетворными высказываниями кассира.

Наконец мы ему все втолковали. Если он слушал, он слушал внимательно, как и сейчас, когда шел с нами по освещенной улице, и мы дуэтом, с обеих сторон, рассказывали о таинственном доме, о молочнике, об узнице и о человеке у колонн. Наконец Бэзил сказал:

– Хотите туда вернуться - будьте осторожней. Лучше бы вам не ходить. Идти под тем же предлогом - плохо, под другим - еще хуже. Не сомневайтесь, тот человек смотрел на вас пристально. Как говорится, он запечатлел вас в своем сердце. Если вам хотелось бы справиться с этим без полиции, сделаем так: вы подождете, а я войду.

Шел он неспешно, раздумчиво, но мы в конце концов пришли и увидели таинственный дом. Величавый, густофиолетовый в последнем бледном сиянии предвечернего неба, он казался замком великана. Видимо, он им и был.

– Не опасно ли, - сказал Руперт, остановившись под фонарем, отчего стало видно, как он бледен, - не опасно ли тебе идти одному? Конечно, мы услышим, если ты закричишь, но эти бесы могут сделать что-нибудь... странное. Я за тебя боюсь.

– Все на свете опасно, пока мы живы, - отвечал Бэзил, поднялся по ступенькам и позвонил.

Тяжелая, почтенная дверь на мгновение открылась, вырезав квадрат света в сгущающейся тьме, и захлопнулась, погребая нашего друга. Мы поневоле вздрогнули, словно его проглотил, а потом сомкнул челюсти зловещий левиафан.

Подул холодный ветер, мы подняли воротники, но за двадцать минут все равно замерзли, как льдины, скорее, от волнения. Внезапно Руперт рванулся к дому.

– Не могу больше!
– начал он, и тут же мы отскочили в темноту, ибо на черной стене снова появился золотой прямоугольник, а в нем - Бэзил. Друг наш заливался смехом и говорил громко, на всю улицу. Изнутри ему вторил смех и еще два голоса.

– Нет, нет, нет!
– воинственно и весело орал Бэзил.
– Ничего подобного! Вот это уж полная ересь! Душа, мой дорогой, душа выше космических сил! Не нравится космическая сила? Да плюньте вы на нее! Ну, мне пора.

– Заходите опять!
– донесся из дома какой-то смеющийся голос.
– Мы с вами еще не додрались!

– Спасибо, зайду!
– проорал Бэзил уже с улицы.
– Спокойной ночи!

– Спокойной ночи, - раздалось из-за двери, и она закрылась.

– Бэзил, - хрипло прошептал его брат, - что нам делать?

– Что делать, Бэзил?
– повторил я, не совладав с волнением.

– Ну, как вам сказать...
– отвечал он, вдумчиво оглядев нас.
– Может быть, пойдем пообедаем, а там - в театр? Я их тоже звал, они отказались.

Мы уставились на него.

– В театр?
– переспросил Руперт.
– Зачем?

– А что?
– удивился Бэзил.
– Ты теперь пуританин или толстовец? Чтобы развлечься, зачем еще!

– Господи!
– воскликнул Руперт.
– А эта женщина?

Бэзил засмеялся.

– А, вот ты о чем!
– сказал он.
– Забыл, забыл. Тут все в порядке, частное дело. Нет, как жаль, что они с нами не идут! Сядем в омнибус? Один ресторан есть на Слоан-сквер...

– Иногда мне кажется, - раздраженно перебил я, - что вы притворяетесь нам назло. Разве можно ее оставить? Какое частное дело? Если вы обнаружите труп в чьей-то гостиной, вы сочтете неудобным о нем заговорить, словно это какой-нибудь узор обоев?

Теперь Бэзил смеялся от всей души.

– Хорошо сказано!
– воскликнул он.
– Просто я знаю, что все в порядке. А вот и омнибус.

– Откуда ты знаешь?
– сердито спросил Руперт.

– Да это же ясно!
– отвечал Бэзил, держа в зубах обратный билет и роясь в кармане.
– Они - не преступники.

Совсем другие люди! Есть у кого-нибудь полпенса? Хочу купить газету.

– А, черт с ней!
– в ярости крикнул Руперт.
– Значит, ты оставишь человека в частной тюрьме, потому что поболтал с тюремщиками и они тебе понравились?

– Хорошие люди иногда совершают преступления, - сказал Бэзил, вынимая изо рта билет.
– Но такие люди не совершают таких преступлений. Как, на этот успеем?

Действительно, большой зеленый омнибус тяжело двигался по темной, широкой улице. Бэзил ступил на мостовую, и еще секунда - он бы унес нас к ресторану.

– Бэзил, - сказал я, хватая его за плечо, - я не уйду с этой улицы, от этого дома.

– И я не уйду, - пылко поддержал меня Руперт.
– Здесь творится черное дело. Если бы я ушел, я бы никогда не смог уснуть.

Бэзил Грант серьезно посмотрел на нас.

– Ну что ж, раз вы так к этому относитесь, займемся сыском, согласился он, - сами увидите, все в порядке.

Это два молодых ученых из Оксфорда. Очень приятные, хотя немного отравлены поддельным дарвинизмом. Этика эволюции, ну все это.

– Просветим их немного по части этики, - мрачно сказал Руперт, звоня в дверь.

– Скажи, пожалуйста, - невесело спросил Бэзил, - что ты думаешь делать?

– Во-первых, - отвечал Руперт, - войти в дом. Во-вторых, поглядеть на этих приятных ученых. В-третьих, свалить их с ног, связать, заткнуть рот и отправиться на поиски жертвы.

Бэзил гневно сверкнул глазами, а потом засмеялся.

– Вот несчастные!
– сказал он.
– Что ж, поделом за такие-то взгляды. Он затрясся от хохота.
– Есть в этом что-то дарвиновское!

– Надеюсь, ты нам поможешь?
– осведомился Руперт.

– Как же, как же!
– ответил Бэзил.
– Иначе вы совсем их разобидите.

Стоял он сзади нас, глядел равнодушно, если не угрюмо, но, как только дверь открылась, оказался впереди, просто сияя учтивостью.

– Простите, ради Бога!
– сказал он.
– Вот двое моих друзей хотят с вами познакомиться. Можно? Вы нас примете?

– Конечно, с удовольствием, - отвечал молодой голос, и я с удивлением увидел, что дверь нам открыл один из хозяев - невысокий, крепкий, с темными вьющимися волосами и коротким носом. Был он в домашних туфлях и в куртке какого-то невиданного, ярко-лилового цвета, вероятно, присущего его колледжу.

– Сюда, сюда, - говорил он.
– Осторожно идите по лестнице. Этот дом куда старомодней, чем кажется. Вид у него шикарный, а внутри - одни закоулки.

– Охотно верю, - заметил Руперт, зловеще улыбнувшись.