Чтение онлайн

Единственный потому, что, когда майор Браун выбрался из подвала наверх, леди, роскошные занавеси и вся прочая обстановка дома исчезли без следа.

Остались только белые стены да пустой пол.

– Женщина, конечно же, была в сговоре с преступником, - сказал Руперт, покачав головой.

Майор Браун покраснел.

– Извините, думаю, что нет.

Руперт удивленно вскинул брови, несколько мгновений молча смотрел на Брауна и, наконец, он спросил:

– В карманах плаща было что-нибудь?

– Семь с половиной пенсов медью и трехпенсовик, - старательно перечислял майор, - мундштук, кусок веревки и это письмо.

И он положил его на стол. Там было написано следующее:

"Мистер Пловер!

С сожалением узнал, что произошла некоторая задержка с нашим планом касательно майора Брауна. Пожалуйста, примите меры, чтобы завтра на него напали, как было договорено. И обязательно в угольном подвале.

Преданный Вам, П. ДЖ. НОРТОВЕР."

Руперт Грант наклонился вперед, стараясь ничего не пропустить. Его глаза горели как у коршуна при виде добычи.

– На письме есть адрес?
– вмешался он.

– Нет... а впрочем, вот, - ответил Браун, разглядывая бумагу. Теннерс Корт, 14, Норт...

Руперт подскочил с места.

– Чего же мы тогда теряем время? Отправляемся туда немедленно! Одолжи мне свой револьвер, Бэзил.

Бэзил Грант, как зачарованный, пристально смотрел на догорающие угли и ответил не сразу:

– Не думаю, чтобы он тебе понадобился.

– Возможно, и нет, - согласился Руперт, надевая пальто, - но кто знает... Когда отправляешься на встречу с преступником...

– А ты уверен, что это преступник?
– вмешался брат.

Руперт добродушно рассмеялся:

– Может быть, тебе и кажется вполне безобидным, когда приказывают подчиненным задушить ни в чем не повинного незнакомца в подвале для угля, но...

– Ты думаешь они хотели задушить майора?
– холодно спросил Бэзил все тем же монотонным голосом.

– Да ты все проспал, дорогой. Посмотри-ка на это письмо.

– Я как раз и рассматриваю его, - ответил сумасбродный судья совершенно спокойно, хотя, кстати сказать, взгляд его был устремлен на огонь в камине.

– Не думаю, чтобы один преступник мог написать такое письмо другому.

– Старина, да ты просто великолепен!
– воскликнул Руперт, поворачиваясь к судье; в его голубых глазах светилась усмешка.
– Вот письмо, в нем черным по белому даются распоряжения о преступлении. С таким же успехом можно сказать, что колонна Нельсона - совсем не тот памятник, который следовало воздвигнуть на Трафальгарской площади.

Бэзил Грант содрогнулся от беззвучного смеха.

– Недурно!
– произнес он.
– Только здесь подобная логика совершенно непригодна. Тут все дело в духовной атмосфере. Такое письмо просто не может написать преступник.

– Как раз наоборот! И это - реальность, факт, - ответил Руперт так, будто отсутствие здравого смысла у собеседника причиняло ему физическую боль.

– Факты.., - пробормотал Бэзил, словно говоря о каких-то диковинных животных.
– Как часто факты скрывают истину. Может быть, это и глупо - я ведь, заметьте, не совсем в своем уме, - но я никогда не мог поверить в этого, как его там зовут в уголовных рассказах?.. Да, Шерлока Холмса.

Несомненно, каждая деталь указывает на что-либо, но обычно совсем не на то, что нужно. Факты, мне кажется, как многочисленные ветви на дереве, могут быть направлены в любую сторону. Только жизнь самого дерева объединяет их, и только его животворные соки, струящиеся ввысь, подобно фонтану, дают им жизнь.

– Но что же такое, черт побери, эта бумага, если не письмо преступника?

– Для ответа нам понадобилась бы целая вечность, - ответил судья, оно может означать бесконечное множество вещей. Но мне они неведомы... Я вижу только это письмо, и, глядя на него, я говорю, что его писал не преступник.

– Кто же?

– Не имею ни малейшего представления.

– Почему бы тогда не удовольствоваться обычным объяснением?

Бэзил еще некоторое время пристально смотрел на угли, словно собираясь с мыслями. Затем он заговорил снова.

– Представьте себе, что вы вышли из дому лунной ночью. И шли по безмолвным, отливающим серебром улицам, пока не попали на пустырь, где увидели несколько фигур. И вы заметили, что одна из них, одетая в костюм балерины, танцует в серебристом мерцающем свете. И, положим, вы вдруг понимаете, что это переодетый мужчина. А приглядевшись, вы узнаете в нем фельдмаршала лорда Китченера? Что вы подумаете тогда?

Он помолчал немного, затем продолжил:

– Вы просто не сможете удовольствоваться простым объяснением. Например, что лорд Китченер надел пачку, потому что знает - она ему идет, и он решил в ней пофорсить. Вам покажется более правдоподобным предположение, что он страдает наследственной манией, перешедшей к нему от прабабушки-балерины, или что он кем-то загипнотизирован, или, наконец, что некое тайное общество принудило его кружиться в пачке под страхом смерти. Случись это с кем-нибудь другим, можно было бы еще поспорить. Но Китченер! Ведь я был близко знаком с ним, когда занимало! юриспруденцией. Я внимательно прочитал письмо и неплохо знаю преступный мир. Так вот, можете мне поверить, - это не письмо преступника.

Он провел рукой по волосам и закрыл глаза. Руперт и майор внимательно глядели на него со смешанным чувством жалости и уважения. Затем первый произнес:

– Ну, а я все-таки думаю, что человек, посылающий записку с рекомендацией совершить преступление, причем не шуточное, а потом действительно его совершает или пытается совершить, по всей вероятности, не слишком разборчив в вопросах морали. И я буду придерживаться такого мнения до тех пор, пока вы не раскроете свою тайну "духовной атмосферы". Так можно мне взять револьвер?

– Конечно, - ответил Бэзил, вставая.
– Но я иду вместе с вами.

И он, набросив на плечи старый плащ, завернулся в него и взял из угла трость, в которую была вставлена шпага.

– Как, и ты?
– воскликнул удивленный Руперт.
– Ты ведь так редко покидаешь свою берлогу, чтобы взглянуть на что-нибудь в этом мире.

Бэзил примерял огромную старую шляпу белого цвета.

– Я редко слышу о чем-нибудь таком в этом мире, чего не могу понять сразу, не видя собственными глазами, - ответил он с поразительным высокомерием и первым вышел в ночь, уже спешащую на смену багровому закату.

Мы быстро двигались по уже освещенным фонарями улицам Лэмбета, пересекли Темзу по Вестминстерскому мосту и по набережной направились в сторону той части Флит-стрит, где расположен Теннерс Корт. Прямая темная фигура майора Брауна, маячившая впереди, являла собой полную противоположность молодому Руперту Гранту в причудливо развевающемся пальто, который пригибался к земле, как гончая, и вообще принимал все деланные позы сыщиков из романа. Сзади, обратив лицо к звездам как лунатик, продвигался Бэзил.