Чтение онлайн

Серьезно? Интересно. Всякого ожидал услышать, но то, что озвучивалось сейчас…

— Света, момент первый, мартышка-протеже имеет имя. Красивое — Алина. Момент второй, я не опускался до оскорбления в твой адрес, ты себе позволяешь оскорблять человека. Момент третий, терпеть не могу подстав. Не подставляю сам и не прощаю других, даже если это делается не в мой адрес, но я об этом каким-то образом узнаю.

— Ой, ради бога, Егорский, поставила на место выскочку и все, — с нескрываемым раздражением относительно сделанного замечания, обронила Светик. — Наивных дур грех не использовать. Штраф не тюрьма.

— Вот ты мне его и заплатишь, — расцепив её руки, совершенно спокойно произнес Вениамин, — А не перестанешь ересь нести, не Алина, я поставлю своим адвокатам задачу привлечь тебя за оскорбление, — добавил, отстраняя гостью от себя и направляясь в сторону дома.

Пауза. Светик, кажется, «переваривала» информацию. Не верилось. Как-то вот на столько глубокого кризиса в их отношениях не было. Не то, что давно, а — вообще!

— Так, ты, что, действительно уже переспал с этой малолетней шлюшкой? — выдала в спину, заставив Егорского мгновенно остановиться. — А я-то думаю, откуда ветер дует! Так заплати ей!

Громко. Очень. Взгляд на окна, выходящие на двор, бросил. Не было никого. Может, к счастью, в комнате отсутствовала?

— Момент четвертый, Света, — не двигаясь с места, заговорил с холодностью, которая должна бы насторожить. — Я не покупаю чувства. И не торгую ими. Прожив со мной столько времени, не поняла этого. Один только вопрос, как ты так просчиталась со своей интрижкой?

— Твоя шлюха языком трепала бы меньше, так не знал бы до сих пор!

Намеренно на повышенных тонах. Заткнуть бы как. Скандала прилюдного хотелось избежать. Если Алинка наслушается в свой адрес… И без того слегка зажата из-за всего случившегося, поговорить еще нее успели. А тут…

— Жаль, что Алина воспитана не так, — обронив вслух, задумался ненадолго, добавив, — А, может, и не сопоставила твою травлю в её адрес с тем, что однажды случайно увидела. Свет, глаза размером с десятирублёвую монету, не делай, — попросил, качнув головой. — Я долго искал причину твоего неожиданно проснувшегося неприятия, нового сотрудника. Пока не решил просмотреть записи скрытых камер.

— То есть, скрытых? — от негодования Светик только что не задохнулась. — У тебя, что, паранойя, понатыкать их везде? Может, еще и в уборных?

— В уборных у меня нет компьютеров с интересующей конкурентов, информацией, — совершенно спокойно произнес Егорский. — Так что, если бы ты там со своим Андреевым развлекалась, до сих пор мог не знать.

Задержав на бывшем взгляд, над чем-то на короткое время задумалась. Не складывалось что-то? Или, напротив…

— То есть, ты не знал… — заговорила медленно, слегка растягивая слова.

— Даже не догадывался, — прервал её достаточно резко. — И не хочу знать, сколько ты у меня за спиной своих делишек провернула и как долго рога наставляла. Судя по тому, что в дверной проем пока свободно прохожу, не цепляю, надежда есть, что не долго. И на этом прекращаем разговор. Оставь территорию дома, куда тебя не приглашали.

— Меняешь меня на какую-то пустышку? — нервная усмешка скривила слишком тонкие губы гостьи. — Не пожалей, Веня, — поравнявшись с ним, вновь обнять попытку сделала. Успешную.

К губам потянулась. Задумала что? Задумала. Наверняка. Это ж, у человека вообще никакого ступора нет. Совести. Самоуважения, в конце концов. Хотя, о чем это он, в самом деле. Какое самоуважение, когда, реально, потеряла всё. В один момент.

«Оторвав» от себя, оттолкнул.

— Хватит ломать комедию, Света. Уезжай. По-хорошему. И не появляйся. Вообще, в моей жизни. Никогда. Другой раз, заявишься без приглашения, полицию вызову. За преследование сдам. Надеюсь, доходчиво объяснил. Десять минут, и чтобы тебя тут не было.

Поднимаясь на крыльцо, глянул в сторону дома Мефодьевых. Неспокойно как-то на душе было. Ощущение, что… Черт, еще не хватало. Какие ощущения с его рациональностью…

Мать. Черт, вот еще проблема. Учитывая, что Светку на дух не выносит. А, судя по выражению лица, видела. По крайней мере саму гостью. Да и, он одет как бы не совсем для семейного завтрака. По крайней мере точно не при матери. С тех пор, как в подростковый возраст вошел, не позволял себе не то, что в полотенце обернутым, в трусах перед ней появляться. Самый крайний вариант — шорты.

— Вень… — начала та, многозначительно смолкая.

Тон, черт бы всё побрал, красноречивее всяких слов оказался. Давно лекций никто не читал.

— Всё отлично, — поспешил заверить, чуть приобняв женщину и в знак приветствия коснувшись губами щеки. — Дайте мне пять минут. И буду с вами пить кофе. И, что у нас там еще, на завтрак, — произнес скороговоркой, стремительно поднимаясь по лестнице в свою комнату.

Не видел, как Мария Андреевна, присев на стул, на мужа, вошедшего в этот момент в кухню с улицы, взгляд подняла.

— Вить, стерва эта приезжала, — проговорила тихо.

Стерва… Талов, глянув вслед поднявшемуся в свою комнату, сыну, перевел взгляд на жену. Понимал Машу. Отлично понимал. Но считал, что вмешиваться всё же не должны. Взрослый парень. Сам в состоянии разобраться и с настоящим, и с прошлым. Ради собственного же будущего.

— В курсе, — кивнув, у плиты остановившись, по кастрюлям-сковородкам ревизию провел, оглянувшись, добавил, — Видел, как разговаривали. На шее у Веньки, как шарик на новогодней ёлке, висела.

— Вот так, просто? — в растерянности Мария Андреевна совсем уж по девчоночьи хлопнула ресницами. — Витя, а тебе не кажется, что выставить…

Боялась данного визита. Хоть Вениамин и утверждал, что кончено там всё, сомневалась. Боялась, что очередная встреча, даже случайная, приведет к новым отношениям. Слишком долго были вместе. Такое сразу нет забывается. А если еще и на глазах без конца вторая половинка…

— Мне кажется, ты пытаешься решить не свою, да и, вообще — не существующую, проблему, — признался Талов, выставляя на стол две чашки под кофе.

— Не знаю, — медленно покачивая головой, обронила Маша, доставая из духовки свежеиспеченный пирог. — Это ж ни стыда, ни совести у девки нет, — продолжала, нарезая выпечку небольшими кусочками. — С мужика стащил же. А наглости набралась, приехала.

Не понимала. Казалось, сама никогда бы так не сделала. А тут… Времена другие? Возможно. Теряет многое? Без сомнения.

— Панике отбой, — раздался на лестнице вполне бодрый голос сына. — Отлично всё теперь, будет, — продолжал, спускаясь в кухню. — Прошлое в прошлом остается. И возобновлять что-либо не вижу смысла, и не имею желания, — продолжал, доставая из посудного шкафа чашку для себя. — Так что выдыхаем. И, да, — словно, что-то вспомнив, глянув на обоих родителей, добавил, — Другой раз, вдруг появится, разрешаю сразу вызывать полицию и писать заявление на вторжение на частную территорию.