Чтение онлайн

В тот день, когда мама рассказала мне, я плакала часами, сжимая в руках свое ожерелье с сердечком, оплакивая потерю мальчика, которого я никогда не знала. Я была совершенно ошеломлена своими эмоциями, потому что до того дня чувствовала лишь онемение по отношению к нему, а не печаль. Узнав, как трагически он погиб, всё стало реальнее. Его потеря стала реальной. Я осознала, что никогда не узнаю мальчика, который был бы единственным на планете человеком, очень сильно похожим на меня. С той же кровью, с теми же воспоминаниями, с тем же опытом взросления в нашем доме. Возможно, он бы защищал меня. Возможно, он был бы тем, с кем я чувствовала бы связь.

Конечно, может быть, если бы не его смерть, меня бы никогда не зачали. Моему отцу не нужен был бы ребенок, любой ребенок, чтобы выдать его замуж за Моретти в знак доброй воли.

Легкий стук в дверь из комнаты заставляет меня вздрогнуть, и мои плечи взлетают к небу. Я резко оборачиваюсь, и цементный кирпич падает в мой желудок при мысли о том, что увижу Килла.

— Входи… — тихо говорю я с балкона.

Дверь приоткрывается, и в щель просовывается голова Ребела, и это сразу успокаивает мои нервы.

— Эй, могу я войти? — его взгляд на мгновение отвлекается, блуждая по комнате, будто он видит ее впервые.

В какой-то момент я чувствую себя, как животное в зоопарке. Запертое в клетке и недосягаемое.

— Да… — я возвращаюсь с балкона — моего любимого места — и кладу копию «В диких условиях» Килла на тумбочку, прежде чем сесть на кровать и подогнуть ноги под себя, скрестив их.

— Эм… — он смотрит вниз на свой телефон, стараясь не задерживать на мне взгляд слишком долго. — Килл хочет узнать, нужно ли тебе что-нибудь в магазине…

Мои глаза чуть не закатываются при упоминании имени Килла, при мысли о том, что ему интересно, нужно ли мне что-нибудь.

Можно сказать, что я обижена. Обижена, что мой мрачный тюремщик не завел разговор после того, как кончил на мою грудь прошлой ночью. И на мгновение я действительно подумала, что значу для него больше, чем просто способ снять напряжение, но он ясно дал понять свои намерения. Да, возможно, он сдерживался ради меня. В конце концов, он не переспал со мной, по-настоящему. Но хоть бы взглянул на меня еще раз, прежде чем выйти из комнаты после того, как оставил свой след на моем теле.

Томление зарождается между моих ног при воспоминании о том, как он размазывал свою сперму по моему языку большим пальцем — его рот приоткрыт, а глаза пристально смотрят на меня… Но нет. Я отмахиваюсь от этого и решаю позлить Килла любым способом, каким могу. Если мне суждено застрять здесь, то я могу хотя бы немного повеселиться.

— Да, мне нужны тампоны супер плюс.

— Я не буду говорить ему эту фигню!

Я фыркаю от смеха.

— Боже мой, повзрослей, — я протягиваю руку, злобно глядя на ошеломленное лицо Ребела. — Дай мне свой телефон.

Он бросает телефон мне в руку и скрипит зубами:

— Я, твою мать, за тобой слежу.

— Я даже не знаю, где нахожусь, придурок…

— Просто, — перебивает он, — …скажи Киллу, что тебе нужно. Он достаточно любезен, чтобы заехать куда-нибудь для тебя.

— О да, он настоящий джентльмен, — я опускаю взгляд на телефон Ребела, и тяжесть заполняет мою грудь, когда я читаю слова Килла.

Я с трудом сдерживаю улыбку, которая грозит появиться на моих губах, и набираю сообщение.

Я жду ответа Килла, наблюдая за тремя точками, которые то появляются, то исчезают, то снова появляются. Смех бурлит в моей груди, когда я представляю, как он читает это сообщение, стиснув челюсти, пока его глаза прожигают дыру в телефоне. Когда его ответ так и не приходит, я ухмыляюсь и возвращаю телефон Ребелу. Он смотрит на мой ответ, и его рот приоткрывается.

Теперь ты знаешь, что суровый Киллиан Брэдшоу проводит время с маленькой итальянской пленницей — дочерью врага.

Он ухмыляется и направляется к двери.

— Ребел… — по какой-то причине, желание поговорить — поговорить с кем-то, кроме Киллиана — заставляет меня нервничать и чувствовать панику. — Пожалуйста, не уходи. Пожалуйста… я совсем одна.

Он глубоко вздыхает и оглядывает комнату, затем снова останавливает взгляд на мне и сжимает челюсть.

— На минутку, — говорит он и садится на кресло у кровати, на котором обычно сидит Килл.

Мои глаза устремляются к открытому дверному проему, и вид коридора вызывает у меня трепет.

— Ты уверен, что не хочешь закрыть и запереть дверь? Не боишься, что я убегу?

Он садится, расслабляя спину, проводя рукой по своим растрепанным волнистым волосам, которые упали ему на глаза.

— Ты не выйдешь из этого дома. Живой, по крайней мере.

Ком в горле сжимает меня. Мой взгляд падает на его потрепанные черные ботинки, и я осознаю, что это может быть один из последних разговоров, который я когда-либо проведу. По крайней мере, он может быть одним из последних людей, с которыми я поговорю, кроме Киллиана.

— К тому же, — добавляет он, ковыряя дыру в кармане своих выцветших черных джинс. — Если Килл вернется и застанет меня с тобой за закрытой дверью, он перережет мне глотку.

— Почему?

Его глаза прищуриваются, а на лице появляется насмешка.

— Ты знаешь почему.

— Ты намекаешь, что я ему нравлюсь?

Он не отвечает, просто смотрит на меня с понимающим, насмешливым выражением лица.

— Киллиан — психопат, — добавляю я.

— Да. Но психопат с сердцем, которое бьется в его груди. Он движим инстинктами, потребностями и желаниями, как и все мы. Он уже совершил глупости ради тебя. И сделает это снова.

Я позволяю словам Ребела осесть в моей голове, прижимаю подушку к груди и небрежно обнимаю ее.

— Поэтому ты меня ненавидишь? Потому что я действую твоему лидеру на нервы?

Ребел хмыкает.

— Килл не наш лидер, и я не ненавижу тебя. Ты создаешь напряжение, и я вижу в этом опасность, но я не ненавижу тебя. Почему тебе не всё равно?