Чтение онлайн

Я кусаю себя за щеку, пока кровь не скапливается на языке.

— Что ты делаешь? — говорю я спокойно, но мои глаза тяжелы от вожделения.

Она сидит, ее локти упираются в колени, пышные сиськи видны сквозь ворот рубашки. Моей рубашки.

— Мне скучно и надоело, — мурлычет она. — Давай… помиримся.

Еб твою мать.

— Давай… не будем, — я редко горжусь собой, но в этой игре «тяни-толкай» — насколько бы она ни будоражила мое желание — я собираюсь выиграть. И наблюдение за тем, как растет раздражение на ее лице — насколько бы это ни напрягало мои член, — меня только веселит.

Рыжая выпрямляет спину, явно пытаясь скрыть тот факт, что она в шаге от того, чтобы взорваться.

— Ты думаешь, что можешь приходить сюда, смотреть, как я сплю, а потом использовать меня как свою личную куклу для секса, и я ничего с этим не могу сделать?

Слова «кукла для секса», сорвавшиеся с ее милых губ, чуть не сломали те слабые оковы, которые я едва удерживаю, как вулкан, готовый вот-вот извергнуться.

— Я не трахал тебя, — проговариваю я, стискивая зубы так сильно, что, кажется, они вот-вот треснут.

— Я знаю. Жаль, правда?

Я фокусируюсь на ней, пытаясь понять, что она задумала. Четыре минуты назад она была готова вонзить нож мне в селезенку.

— Слушай, вчерашний вечер не должен был закончиться так, — говорю я. — Я не собирался ничего делать. Нас, очевидно, очень сильно тянет друг к другу, но такое больше не должно повториться…

— Правда? — она встает, делая шаг вперед, и моя коленка оказывается между ее ног. — Жаль. Потому что мне это, возможно, понравилось…

Боже правый, Христос всемогущий.

Я убираю монету в карман и медленно поднимаюсь с кресла, глядя на Рыжую, как на кекс во время строгой диеты. Я делаю небольшой шаг вперед, так что мы оказываемся нос к носу. Носки моих ботинок прижаты к ее босым ногам, на которых сверкают ярко-красные ногти.

— Поиграй со мной, Килл… — ее сладкий, соблазнительный голос угрожает лишить меня здравомыслия.

Она моргает несколько раз, втягивая нижнюю губу в рот и прикусывая ее, что заставляет мои брюки еще больше натянуться на затвердевшем члене. Но я уже не так потерян, как был прошлой ночью. Что бы она ни задумала, я почти рад возможности всё прекратить.

Я провожу рукой по ее щеке, наклоняясь так, что мои губы едва касаются ее. Ее дыхание прерывается в горле, и она слегка подает грудь вперед. Я сжимаю кулак другой руки, чтобы не дать себе скользнуть ею по телу и не сжать грубо ее грудь в своей ладони.

— Рыжая… — шепчу я.

— Да? — отвечает она.

— Я бы не трахнул тебя, даже если бы твоя киска была последней на планете, — произношу я.

С этими словами я отстраняюсь от нее, сразу же скучая по теплу тела. Я поворачиваюсь, с улыбкой на лице, и направляюсь к двери с решимостью позвонить кому-нибудь из своих парней по спаррингу, чтобы избавиться от этого напряжения. Королева Капризов, возможно, и довела меня до предела настолько, что я мог бы разнести весь этот дом голыми руками, но удовлетворение от того, что я выиграл этот раунд, переполняет меня.

Она сделала всё, что могла, но этот бои выиграл я.

Килл поворачивается и направляется к двери, а внутри меня вспыхивает огонь, растекаясь жидкой яростью по всему телу до самых кончиков пальцев. Его слова проникают в меня, и всё, что я слышу — статические помехи, пропитанные злобой. Я рычу от раздражения, хватаю подушку с кровати, единственную вещь в пределах досягаемости, и швыряю ее.

Словно мои глаза застилала красная пелена — я не знала, что собираюсь это сделать, пока подушка не ударила Килла по затылку в тот момент, когда он уже шагнул через дверной проем.

Тихий вздох срывается с моих губ, руки дрожат, ожидая его реакции.

Он резко оборачивается, нахмурив брови, и в эту долю секунды осознание того, кто он такой и на что способен, захлестывает меня, и я начинаю бояться за свою жизнь.

Что, блядь, я только что сделала?

Но потом я понимаю, что этот человек, этот грозный мужчина, может быть монстром для остального мира, но я знаю, как обращаться с монстрами. А этот конкретный монстр сейчас в моем списке дерьма.

— Ты только что бросила в меня чертову подушку? — рычит он, его грудь вздымается и опускается от ярости.

— Да, бросила. Если ты снова повернешься, чтобы уйти, в следующий раз я брошу стул, — с трудом скрывая дрожь в голосе, выплевываю я.

Его взгляд перемещается на кресло рядом со мной.

— Ты имеешь в виду это кресло? — он указывает на него.

Я уверенно поднимаю подбородок.

— Да, его.

Он переступает через подушку и идет ко мне, как ураган, разрывающий землю на своем пути.

— Это чертово кресло? — он хватается за спинку кресла, поднимает его на пять футов от пола и с силой бросает в стену, разнося в щепки.

Осколки дерева и острые обломки разлетаются по полу у наших ног.

Крик застревает у меня в горле, и жар от его разъяренного тела, находящегося так близко, обжигает мою кожу, словно солнечный ожог. Он сверлит меня взглядом, заставляя мои мышцы напрячься, но я удерживаюсь, стою твердо, прижимая ноги к деревянному полу.

— Ты гребанное животное, — мой голос дрожит.

— А ты гребанная капризная девчонка, — его голос остается твердым.

Слезы наполняют мои глаза, но я должна помнить, почему всё это делаю. Я должна помнить, что поставлено на кон, и выбраться отсюда. Если я этого не сделаю, они убьют меня. Потому что мой отец будет плести против них интриги, а я стану сопутствующим ущербом.

Отведя взгляд от Килла, я смотрю на открытую дверь.

— Не вздумай, — предупреждает он.

Я знаю, что далеко не убегу, но мне нужно выбраться из этой комнаты. Подальше от него. Подальше от его накачанных мышц, его крепкой челюсти и его глубоких темно-синих глаз. Я должна убежать от того, что он заставляет меня чувствовать. Я делаю шаг, ослушиваясь Короля.

— Бьянка, — рычит он сквозь зубы.

В одно мгновение я бросаюсь в сторону двери, словно бомба взорвалась за мной, толкая вперед. Я вырываюсь в коридор, чувствуя, как за спиной назревает буря. Тень Килла окутывает меня тьмой, прежде чем я чувствую, как его рука обвивается вокруг моего живота. Мои ноги отрываются от пола, когда он поднимает меня, прижимая спиной к своей груди, его пульсирующие мышцы трутся о мою спину. Он тащит меня обратно в комнату, мои ноги брыкаются, и я знаю, что кричу, но слышу только стук своего сердца в ушах.