Чтение онлайн

Я смотрю вниз.

Крик вырывается из моего горла, когда мои глаза падают на тело Финна. Его глаза широко открыты, кожа мертвенно-бледная, дыра от пули в щеке.

Его пистолет сжат в кулаке, палец всё еще лежит на спусковом крючке, который он так и не успел нажать.

Я опускаюсь на корточки, рыча сквозь горло, закрываю его глаза рукой.

— Спи спокойно, брат, — говорю я, перекладывая руку ему на грудь.

Затем я встаю в полный рост.

Они забрали Бьянку.

И убили Хулигана. Моего брата.

Я сжимаю зубы, глаза сужаются, и кровь в моих жилах застывает.

Лоренцо Моретти — ходячий ебанный мертвец.

Пришло время для него встретиться с моим зверем.

Мое сердце разрывается в груди.

Они убили Финна. Веселого, добродушного, заботливого Финна. Я до сих пор слышу выстрел, который это сделал, застрявший в моей голове как бесконечная запись. С каждым гулким эхом, звучащим в ушах, я вздрагиваю, и еще больше слез катятся по щекам.

У них был ключ. Не знаю, откуда, но у них был ключ.

Мы с Финном даже не успели поставить фильм, потому что увлеклись разговором. Он расспрашивал меня о семье, и я не знаю, как поняла, что могу доверять ему, интуитивно, просто знала.

Он слушал, радовался, когда я рассказывала о хороших временах, о воскресных семейных обедах, о моих шаловливых кузенах. Он проявлял сочувствие, когда я говорила о плохих моментах, — как сбежала, как испугалась, когда поняла, за какого человека меня выдал отец, и о том, что почувствовала, когда узнала, что люди отца убили Натаниэля, парня, который помог мне сбежать.

Финн стал мне другом. И он был братом Килла.

Теперь его больше нет.

Я зажмуриваюсь и прижимаю колени крепче к груди, опуская лоб на скрещенные руки.

Помню тот момент, когда за моей спиной скрипнула дверь. На долю секунды подумала, что это Килл. Даже улыбнулась, когда они вошли. Финн был в кабинете Килла, искал листок бумаги и карандаш. Я сказала ему, что хочу сделать татуировку, и, будучи художником, он предложил набросать эскиз.

В ту же секунду, как увидела двоих мужчин, вскочила на ноги и закричала, зовя Финна. Как только он появился в дверях с уже направленным пистолетом, его настигла пуля.

Я снова вздрагиваю, слыша выстрел, и живот скручивается.

— Прости. Прости. Прости, — шепчу я, слезы стекают в уголки рта.

Килл найдет его. Он обнаружит его мертвым, меня не будет, и он пойдет искать меня. Но я уверена, что Лоренцо этого и ждет. Финн умер из-за меня, и, если Киллиан явится сюда ослепленный яростью, его тоже убьют.

Сдавленный всхлип поднимается к горлу, и я запрокидываю голову, надеясь, что слезы вернутся туда, откуда появились, и перестанут течь.

Меня держат в этой комнате уже около двух часов. Может, чуть больше, может, чуть меньше. Время для меня ничего не значит. Моя безопасность ничего не значит.

Я поднимаю голову, осматривая холодную, белую, минималистично оформленную комнату.

Белые кафельные полы подо мной, не дают возможности согреться. Из-за адреналина, захлестывающего мое тело, я дрожу и мерзну. На кровати бледно-серое белье с вышитыми белыми цветами, белые занавески, белые стены, белые фарфоровые вазы с белыми ароматными цветами… Такое ощущение, что я жду приема у психотерапевта, а не кандалов и брака с чудовищем.

Хотя, может, план уже не в том, чтобы жениться на мне. Может быть, в том, чтобы убить.

Я встаю, пошатываясь на дрожащих ногах, выпрямляю спину. Я уже не та девочка, которой была. Расставляю ноги, чтобы укрепиться, и поднимаю подбородок.

«Только те, кто испытывает страх, его ощущают. Не чувствуешь — не боишься».

Один из самых опасных людей в мире тренировал меня. Лишь несколько раз, но несколько раз — это больше, чем ни разу. Он научил меня тому, как думают хищники, как они реагируют.

Он научил меня видеть.

Я быстрая. Я ловкая. Могу попасть цели между глаз через всю комнату. Если она неподвижна, конечно.

Я глубоко вздыхаю, ощущая вес ножа за спиной, прикрепленного к поясу моих леггинсов. Они не подумали обыскать меня. А зачем? Я — маленькая Principessa Альдо Росси. Привилегированная, красивая и хрупкая. Возможно, еще и глупая, верно? Маленькая, беспомощная женщина. Когда я покинула семью, я могла порезать вас разве что словами, прежде чем научилась использовать нож. По крайней мере, так они думают.

Я кажусь безобидной.

И я злюсь.

Глубокие голоса из коридора проникают через щель между плиточным полом и дверью. Время от времени кто-то новый подходит и говорит, но отвечает всегда один и тот же голос. Это значит, что у двери стоит охранник, обычно охраняющий пустой коридор.

Когда я только прибыла, проверила окна. Все они запаяны. Для чего нужна комната с запаянными окнами? Я не знаю, но этот холод, плитка, которую легко отмыть, и единственная мебель в комнате — огромная кровать, вызывают у меня отвращение.

Единственный выход — через дверь.

Я глубоко вздыхаю и вытираю ладони о леггинсы.

Мой взгляд опускается на избитые босые ноги, покрытые порезами и ссадинами после борьбы, когда меня тащили.

— П-прошу прощения, — зову я зловещий мужской голос за дверью. Жду, нервничая, с каждым мгновением напряжение внутри меня растет, но ничего не происходит. Я прочищаю горло и пробую снова. — Прошу прощения, — кричу чуть сильнее, надеясь, что была достаточно громкой.

Ручка двери поворачивается, и я инстинктивно отступаю. Огромный мужчина с квадратной челюстью, грозными карими глазами и черными, зачесанными набок волосами заглядывает в дверь, а затем заходит внутрь.

Мои губы слегка приоткрываются, но слова застревают, когда его мерзкий взгляд скользит по моему телу, словно облизывает меня языком.

Мой взгляд падает на пистолет в кобуре у него на поясе, затем на его большие, устрашающие руки. Если бы дошло до этого, он мог бы раздавить мою голову, как виноградину.

Сразу же, я заставляю слезы собраться в уголках глаз, затем позволить им стекать по щекам.

— Пожалуйста, — умоляю я, нижняя губа дрожит от страха. — Пожалуйста, отпустите меня.