Чтение онлайн

Например, слесарь одного из ленинградских заводов Ф.А. Ранковский высказал свое мнение: «Сергей Миронович Киров был убит Николаевым из-за ревности к жене». Это было сочтено контрреволюционным заявлением.

Казалось бы, «глас народа» отражает истину. Но ведь слухи о «романтической» причине преступления обязательно должны были распространять, если это убийство планировалось профессионально. Так что есть основание подозревать, что Николаева специально использовали (сам он мог об этом и не догадываться) как оружие преступления, а те, кто его направлял, постарались остаться в тени.

Те, сотни, а затем не менее тысячи людей, которые так или иначе связывались карательными органами с убийством Кирова, не имели к преступлению прямого, а в подавляющем большинстве даже косвенного отношения. Многие из них, судя по всему, не были даже врагами партии и, тем более, советской власти. Вина большинства из них заключалась только в том, что они были участниками или сочувствующими оппозиции, антисталинцами.

«Убийство Кирова, — писал меньшевистский журнал «Социалистический вестник» (№ 1, 1935), — могло быть и чисто случайным, индивидуальным актом, продиктованным личными мотивами…

Убийство могло быть случайным. Но не случайно, а планомерно задумана и проведена была реакция на это убийство».

Мнение справедливое. Преступление было хоть и экстраординарном, но единичным. После него не последовало каких-либо «контрреволюционных выступлений» (нельзя же таковыми считать распространение слухов, тем более отвечавших реальности).

Иногда высказывалось довольно странное мнение, что репрессии последовали прежде всего и преимущественно против интеллигенции.

В одном ленинградском архиве хранится документ, написанный начальником Ленинградского управления НКВД Заковским и начальником СПО ЛУ НКВД Лупекиным и адресованный секретарю партколлегии Богданову. Из документа следует:

«С 1-го декабря 1934 по 15 февраля 1935 г. всего было арестовано по контрреволюционному троцкистско-зиновьевскому подполью 843 человека».

Далее были сообщены данные на всех арестованных с указанием социального положения, возраста, пола, образования, партийного стажа. Данные таковы: «118 арестованных имели высшее образование, 288 — среднее и 337 — «низшее». Учтем, что в Ленинграде общий процент людей с высшим образованием был достаточно высок. Тем более что власти не были заинтересованы в репрессиях против рабочих, дабы не показать противоречия между руководством партии и рабочим классом. Поэтому преследованиям подвергались преимущественно служащие, среди которых действительно было сравнительно много оппозиционеров.

Несмотря на разгром в 1927 году и быструю капитуляцию на следующий год, зиновьевцы еще имели довольно значительное влияние среди ленинградских партийцев, а также среди беспартийных рабочих. Среди зиновьевцев были некоторые знакомые Николаева.

В Ленинграде еще оставалось немало бывших участников троцкистской и прочих оппозиций. Некоторые из них изменили свои взгляды и начали поддерживать сталинскую генеральную линию. Но были и непримиримые оппозиционеры. Например, в 1933 году была раскрыта зиновьевская подпольная организация. Убийство Кирова предоставляло Сталину прекрасную возможность вывести из политической игры не только зиновьевскую, но и вообще всю левую оппозицию своему политическому курсу.

…Фигура Зиновьева выглядит по-разному в зависимости от точки зрения. Одни писали о нем как о пассивной невинной жертве сталинизма. Другие называют его палачом, залившим кровью Петроград в Гражданскую войну. Третьи считают его идейным борцом против Сталина и его политики. Четвертые (в том числе Троцкий) подчеркивали моральную неустойчивость, идейные колебания и паникерство Зиновьева, проявившиеся в 1919 году, когда Юденич ворвался на окраины Петрограда, и в 1921 году, когда орудия восставшего Кронштадта взяли на прицел центр Петрограда.

Но были у Зиновьева и старые заслуги. Он вместе с Лениным входил в Заграничный центр большевистской партии до революции. В 1905 году руководил питерским большевистским подпольем. В Первую мировую войну под руководством Ленина закладывал фундамент Коминтерна, а позже его возглавлял. После Октябрьской революции он руководил не только Петроградом, но и всем Северо-Западом России. Зиновьеву было суждено стать первым (и последним) председателем Коммунистического Интернационала.

Он считался верным соратником Ленина, поддерживая его в боях с оппозициями, которые возникали едва ли не ежегодно. Вместе со Сталиным и Рыковым он яростно нападал на Троцкого в 1923–1924 годах.

У Зиновьева сохранялся немалый авторитет среди питерских рабочих несмотря на его жестокие действия в 1918 году — за то, что он после трудной борьбы добился отклонения предложения Троцкого о закрытии крупнейших заводов Петрограда как «нерентабельных» (понятия о рентабельности были у Троцкого весьма смутными).

Внес свой вклад Зиновьев и в развитие послереволюционной разрухи промышленности Ленинграда, которая достигла довоенного уровня в 1925 году. Была проведена техническая реконструкция ленинградских промышленных гигантов. Были спущены на воду четыре огромных лесовоза, получившие имена: «Григорий Зиновьев», «Михаил Калинин», «Михаил Томский», «Алексей Рыков». В Политбюро Зиновьев курировал комсомол.

Таким образом, нельзя было недооценивать влияния Зиновьева среди партийцев как «первого призыва», знавших о его сотрудничестве с Лениным, так и молодых, прошедших школу комсомольской работы. Формальные основания для того, чтобы подозревать зиновьевцев в организации убийства Кирова, были: в этих кругах у Николаева были знакомые и три адреса идейных зиновьевцев были записаны в его книжке.

Как мы знаем, поначалу следственные органы рассматривали прежде всего бытовую версию, а также возможность теракта со стороны белого движения. Последней версии придерживались достаточно долго. Во всяком случае, выступая 6 декабря на похоронах Кирова, глава советского правительства Молотов обвинил в преступлении белогвардейцев.

Приехавший в Ленинград Сталин главным объектом подозрений и обвинений объявил оппозицию. Общее руководство следствием было возложено на Н.И. Ежова, а также на Агранова. Сначала разрабатывали троцкистов, потом даже вспомнили забытую группу 1923 года «Рабочая правда». Но в конце концов на прицел были взяты прежде всего зиновьевцы.

Не исключено, что Сталин их искренне подозревал. Ведь их связи и возможности в Ленинграде были огромными. Был на подозрении даже аппарат НКВД. Не случайно местных работников почти всех отстранили от ведения дела.

Вот что вспоминал работник Ленинградского управления НКВД Р.О. Попов:

«Эти дни мы были на казарменном положении. Москвичи заняли все кабинеты. Я, Коля Макаров, Илюша Новиков — в 629 комнате. Открывается дверь: входит Ежов. Гимнастерка, галифе. С ним Косарев, высокий, статный.

Ежов: «Как живете?» — «Трудно жить, Николай Иванович!».

Мы спросили, за что арестовали Филиппа Демьяновича (Медведя). Мы его очень любили, да и всех своих руководителей — их тоже загребли. А у Ежова лицо стало строгим: «Они не поняли самого главного, что оказались слепыми кутятами».