Чтение онлайн

Зачем ты это сделал, Люцифер? Зачем?

Он все еще стоял на своем месте с опущенными плечами, продолжая оглядываться по сторонам, и побежал вперед, чтобы найти меня.

Прихлебывая горячий куриный суп, я села на свое обычное место за обеденным столом.

Дядя откашливается, вытирая бульон с губ тыльной стороной рта.

— Рик, сколько раз тебе повторять? Пользуйся салфеткой, — отругала его тетя, протягивая ткань, хотя его рот теперь чистый.

Он взял салфетку и положил ее обратно на стол, прежде чем повернулся ко мне лицом.

— Ты начала заниматься танцами? — спросил он своим глубоким скрипучим голосом.

Я нахмурилась, глядя на тетю в ожидании ответа, но она, казалось, взволнована этим вопросом.

— Д-да, она…

Мой дядя поднял руку, останавливая ее. Внезапно атмосфера стала напряженной и тревожной. Я почувствовала, как нервозность сковала мое тело, а ноги задрожали. Я крепче сжала ложку, не сводя глаз с темных и серьезных глаз моего дяди.

— Я сказал тебе, что ты присоединишься к клубу в качестве танцовщицы на шесте. Так что тебе лучше начать репетиции и тренироваться. Тебе сейчас восемнадцать, так что чем раньше ты начнешь, тем лучше.

— Она… она может заняться чем-нибудь другим. Она может быть официанткой, — ее голос звучал умоляюще, но с ноткой осторожности.

— Я не спрашивал твоего гребаного мнения. И у нас уже есть официанты, которые позаботятся об этом.

Мое сердце упало.

Я почувствовала, как у меня в горле образовался комок, потому что слезы вот-вот полились бы.

— Почему ты заставляешь меня делать это, когда знаешь, что это не то, чего я хочу? — запротестовала я, встречая его злобный взгляд.

Но я изо всех сил старалась не показать слабости.

Он издал невеселый смешок.

— Ты действительно думаешь, что кому-то есть дело до твоего будущего? Как ты думаешь, придет какой-нибудь богатый парень и женится на тебе? Не забывай, откуда ты родом.

Он с силой хлопнул ладонью по столешнице, заставляя тарелки дрожать.

Мое тело вздрогнуло от неожиданности, когда я сглотнула.

— Теперь твое место здесь, и если ты хочешь выжить, то будешь жить по нашим правилам, — он повернул голову к моей тете. — И убедись, что она узнает все как можно скорее, иначе я переломаю тебе кости.

Он отодвинул тарелку, расплескивая остатки супа по всему столу, прежде чем покинул комнату, как разъяренный бык.

— Милая, я попытаюсь объяснить ему. Он может передумать… — тетя Мелани продолжала говорить, но все передо мной расплылось.

Вот и все. Вот каким было мое будущее.

Я танцевала бы на сцене вокруг шеста, а мужчины глазели на меня и швырялись деньгами, в то время как у меня нет собственного голоса, чтобы протестовать. Прежде всего, я была бы всего лишь объектом. Просто частью для их развлечения.

Чувствуя, что мое сердце вырывалось из груди, я побежала обратно в свою комнату, а тетя выкрикнула мое имя, захлопнув дверь, я дала волю слезам.

Я опустилась на пол, прислонившись спиной к двери и склонив голову, чувствуя себя побежденной, одинокой душой.

Мои родители никогда бы не захотели этого от меня. Они бы никогда не хотели, чтобы я вот так разрушала свою собственную жизнь. Но я здесь ничего не контролировала. Мой дядя мог выгнать меня в любой момент, как будто просто избавлялся бы от обузы.

Но куда я пошла бы? Что бы я делала?

Кроме моих дяди и тети, у меня больше никого не было. Я была бы бездомной.

Но в то же время я не хотела вести такую жизнь.

Я мечтала стать кем-то, на кого мои родители с гордостью смотрели бы с небес, потому что при виде своей дочери их грудь наполнилась бы гордостью. А если бы я была танцовщицей на шесте, то не сделала бы этого.

Каждый раз, когда Мелани говорила мне, что поговорила бы об этом с моим дядей, это зажигало во мне надежду, как свечу в темной комнате. Но она никогда не заговаривала с ним и, в свою очередь, в мгновение ока разрушала мою надежду, оставляя после себя облако боли и отчаяния.

Но это последний раз, когда я позволила себе жить в обманчивом мире, потому что на самом деле никто никогда не был рядом со мной.

На самом деле, у меня никогда больше не было бы мамы или папы. Никто меня не любил и никогда не полюбил бы. Я всегда была бы одна.

И это истины, с которыми мне пришлось столкнуться. Чем быстрее я приняла бы их, тем менее болезненными они были бы для меня.

Я наедине с тишиной — неподвижной, безмолвной пустотой моей комнаты. Я невольно вздрогнула, оцепенело уставившись в пол, и слезы потекли по моим щекам.