Клятва Хула Джока
Шрифт:
Это ознаменовало конец. С семью невероятно разъяренными венхесианскими Возлюбленными девами, вооруженными и жаждущими мести и свободы, кольцо кошкольвов стражей вскоре превратилось в воспоминание…
Мы никогда не просили у езмлян ничего, что не могли получить. Рону Ти хватило менее четырех дней, чтобы соорудить установку, правда, грубую, но достаточно мощную, чтобы подать сигнал на Венхес. Не дожидаясь ответа, мы точно знали, что венхесианский военный флот направится к Езмле, как только это сообщение будет прочитано.
Единственный способ, с помощью которого мы могли быть уверены, что Последний Лунарион останется безвредным, – это принять меры такие, которые, хотя и казались суровыми, были абсолютно необходимыми. Мы отдали его женщинам и детям Езмли. И они придумали новую забаву! В одном месте, где стена пещеры была очень тонкой и образовывала острый угол, они проделали несколько отверстий наружу, впустив туда солнечный свет, каким бы он ни был; он постоянно светил в лицо и глаза Лунариона. Кроме того, у них были огонь и мечи, и они сменяли друг друга, непрерывно, днем и ночью… Не думаю, что Лунариону понравилось его царствование…
Вир Дакс, Хул Джок, Рон Ти и я провели беседы с девятью пленными Мудрыми. Сначала они были упрямы и ничего нам не рассказывали. Но, Вир Дакс и его методы!..
Наконец Рон Ти удовлетворенно кивнул, и сверкающие глаза Хула Джока засияли торжеством.
– Это даже проще, чем я думал, – сказал Рон Ти. – Я могу сделать это сам – с улучшенными вариациями. В моей мастерской на Венхесе всё получится даже лучше, чем здесь.
Мудрых, или то, что от них осталось после Вира Дакса, мы также отдали маленьким детям Езмли – несомненно, это были первые игрушки, которые были у детей Езмли за многие века. И маленькие бесенята, несомненно, оценили новое развлечение!
Затем, однажды утром, сотня венхесианских боевых Эфир-Торпов ворвалась в атмосферу Езмли и совершила посадку с такой поспешностью, что почти неплавкие пластины Берулиона, из которых были сделаны корпуса, раскалились почти докрасна от атмосферного трения. И их экипажи чуть не обезумели от восторга, когда Хул Джок поставил им хорошую оценку за небрежное, если не сказать безрассудное, управление кораблями! Но это был Хул Джок! И выслушивать его колкости было приятно для ушей, которые уже и не надеялись услышать его резкий голос.
Сотня венхесианских Эфир-Торпов. По шесть АК-бластеров на каждый корабль, и команда из ста венхесианцев на борту каждого корабля, у каждого из которых есть один из крошечных смертоносных дезинтеграторов – бластеров размером с ладонь – и каждый жаждет пустить в ход свою игрушку!
Еще через два дня бедная, измученная болезнями Езмля была по-настоящему чиста. Сто сотен венхесианцев не оставили после себя ни паука, ни жабы, не говоря уже о тех отвратительных тварях-сгустках, с которыми мы столкнулись в том первом знаменательном путешествии.
Хул Джок, по просьбе самих езмлян, оставил дюжину Эфир-Торпов и венхесианского суб-командира, чтобы управлять, обучать и помогать им, пока они не станут фактически самостоятельными.
Затем мы вернулись на Венхес, где вся планета сошла с ума от восторга. Ни одна Возлюбленная дева самого последнего венхесианца не может быть украдена без страшной мести…
Полночь! В огромной лаборатории Рона Ти собралась молчаливая, мрачно ожидающая группа. Там были мы, все семеро, а также наши потерянные и вновь обретенные Возлюбленные. Также присутствовали все члены Верховного Совета Венхеса.
Последний Лунарион тоже был там. Снова запертый в клетке, в таком узком пространстве, что он волей-неволей был вынужден стоять прямо, и на этот раз без возможности вырваться. Никогда, с тех пор как Хул Джок схватил его в воздухе над полем боя, там, на Езмле, Лунарион не утрачивал своего свинцово-серого оттенка страха. И все же я не думаю, что он на самом деле догадывался, как Хул Джок намеревался поступить с ним; по правде говоря, я не думаю, что сам Хул Джок знал, какой именно метод он применит – до тех пор, пока он действительно не заполучил в свои руки Существо с Лнуы.
Холодно, без всяких эмоций, хриплым голосом Хул Джок в простых, лаконичных выражениях объяснил этому дрожащему от страха существу, запертому в клетке, что день ее наказания настал – и почему!
Существо содрогнулось, заскулило, уставившись полными ужаса глазами на нас, наблюдавших за происходящим. И все же оно попыталось бросить нам вызов:
– Меня нельзя убить…
– Верно, – согласился Хуэй Джок. – И мы не желаем твоей смерти…
Рон Ти повернул рычаг.
Поток мягко поблескивающих частиц от одного из необычных механизмов Рона Ти пробился сквозь прутья клетки Существа с Лнуы. Казалось, частицы не причинили ему вреда. На самом деле, даже на мгновение почудилось, что оно не замечает происходящего. Затем его сознание озарилось пониманием. Хотя и тогда никто из наблюдавших за происходящим венхесианцев, кроме Хула Джока и Рона Ти, до конца не понимал происходящего.
Сверкающий поток, струящийся так мягко, поблёскивавший так красиво, постепенно пропитывал это существо в клетке, превращая все его тело, еще живое, в статую из твердого металла – пропитывал его Селенионом, Металлом Лнуы!
Наконец-то свершилась потрясающая трансмутация…
О, Владычица Венхеса! Что за судьба! Несмотря на то, что существо стало металлическим и, следовательно, неподвижным, оно все еще жило – обладало сознанием!
В центре главной площади нашей столицы Венхеса, Аш-Тара Великолепного, возвышается огромный куб из чернильно-черного камня. На его вершине находится еще один куб, немного меньшего размера, из кристально чистого стекла. Оно настолько прозрачно, что сам воздух едва ли может быть прозрачнее.
В нем, для всеобщего обозрения, запечатана навеки статуя из Селениона, которая не может умереть…
Последний Лунарион…
Конечно, клятва Хуэй Джока – это не простая угроза!
И венхесианские мужчины и женщины, а также те, кто время от времени прибывает на нашу прекрасную Планету из других миров, смотрят на нее и отворачиваются в полной уверенности, что Вселенной больше никогда не будет угрожать пагубная деятельность истинного и невыразимого загрязнения…