Чтение онлайн

В ответ я засопела.

— Ну, хочешь, я залезу первая? Ты меня, если что, поймаешь? — отчаянно выдохнула Аклис.

— Если ты так хочешь убиться, дело твое.

Аклис подышала на свои ладони, схватилась за одну из ступенек, а затем подтянулась и полезла наверх. Вдох застрял у меня в горле, пока я наблюдала за ней.

— Вот видишь, не так уж и опасно! Я держусь! — закричала она. — Поднимайся ко мне!

Она стояла на вершине лестницы, держась за металлические балки, которые расходились из середины колеса к кабинам. Я нервно сглотнула. Сердце отстукивало быстрый ритм, ладони изрядно вспотели, и я страшно боялась сорваться с лестницы. Сделав глубокий вдох, я подошла ближе. Краска мелкими кусочками сходила со ступенек. Очевидно, лестница должна была выполнять функцию временную и аварийную, что не внушало никаких надежд. Но за столько лет временная лестница словно приросла к аттракциону намертво. Я пару раз подергала ее, чтобы убедиться.

Только бы не упасть.

Я сжала одну из ступенек покрепче, прокручивая перед взором последние восемнадцать лет своей жизни. Ничем не примечательные восемнадцать лет. Это был мой шанс все исправить, начать сначала.

Крепко сжав зубы, я начала взбираться наверх и избегала смотреть куда-либо, кроме как на Аклис. Она ждала меня наверху. Ветер теребил ее волосы, а звезды сверху обрамляли ее так, точно она принадлежала темному безмятежному небу. Она принадлежала ночи. Фиолетовые волосы, большие карие, практически черные, глаза и бесстрашие делали мою подругу незабываемой.

Я не забуду ее, куда бы ни уехала.

— Молодец, ты почти добралась, олененок! — приободрила Аклис.

Она часто называла меня олененком. Когда я спросила, почему именно олененок, она сказала, что, хотя это животное кажется невероятно милым и застенчивым, оно с легкостью надерет задницу.

Аклис часто видела во мне что-то, чего на самом деле не существовало.

— Мне кажется… я не могу… дышать, — процедила я, пока легкие сводило от страха.

— Возьмись за мою руку, все будет хорошо!

— О нет, лучше я буду обеими руками держаться за перила!

Я осторожно переставила ногу с лестницы на металлические перила, что вели к одной из ближайших кабинок. Между каждой балкой расстояние было не меньше полметра. Я вцепилась в перила, перелезая вперед с хирургической осторожностью. Аклис же перепрыгивала между балками, словно у нее были невидимые крылья, на спасение которых она рассчитывала.

С громким выдохом я приземлилась на холодное сидение кабины и развернулась лицом к городу. С этого ракурса виднелся прилегающий к городу лес с пышными кронами, купающимися в лунном свете, а машины быстро сновали по ближайшему шоссе и казались такими маленькими.

Я не могла рассмотреть с такой высоты свой дом, но все вдруг показалось таким крошечным и незначительным. Винбрук становился меньше, пока я росла. В детстве улицы казались такими широкими, а количество прохожих необъятным. Но чем взрослее я становилась, тем крохотнее становился этот город. Родной, хоть я и не провела в нем всю жизнь.

— Я даже не хочу думать о том, как мы будем отсюда слезать, — заныла я, заглядывая вниз. — Я останусь здесь жить.

Аклис рассмеялась.

— А как же поездка на юг?

— Наплевать, я уже выполнила свою квоту приключений на тридцать лет вперед.

Грудная клетка Аклис сотряслась от еле слышного смеха. Похоже, она не знала, как воспринимать мои слова. Я вдруг разозлилась на саму себя за то, что так сильно испугалась этого подъема.

Вот она я, здесь, наверху. В целости и сохранности.

— Признайся честно, это твое первое рандеву на заброшенном аттракционе?

Улыбка Аклис померкла.

— Не первое. Ты же знаешь, какой у меня отец. У меня было много свободного времени.

— Хочешь сказать, ты залезала одна? — ахнула я.

Аклис кивнула, а я не должна была удивляться. Отец занимался ее воспитанием спустя рукава, а матери давно не стало.

Мы познакомились с ней возле полицейского участка три года назад. В тот день арестовали друга Аклис, а не ее саму. С горящими глазами она выбежала из отделения полиции и столкнулась со мной. Мой кофе расплескался по белоснежной школьной рубашке, и я очень громко выругалась. Аклис нашла это очень забавным, разозлив меня еще сильнее.

Я уже опаздывала в школу, и, учитывая время, которое заняло бы возвращение домой, чтобы переодеться, в кои-то веки решилась прогулять. Мой взгляд поймал ее смазанный макияж, помятую байкерскую куртку, разорванные колготки, и я пришла к выводу, что после бессонной ночи незнакомке кофе требовался гораздо больше, чем мне. Я вручила ей остатки в стакане. Тогда у нее уже были фиолетовые волосы, и Аклис показалась мне самой крутой девушкой в Винбруке.

Мы замолчали на несколько минут, наблюдая за огнями ночного города.

— Ах… Вздыхаю.

— Ты что, серьезно, сейчас произнесла вслух «вздыхаю»? — засмеялась Аклис.

Я залилась краской, гадая, почему с моего языка порой слетают совершенно глупые вещи. Я всего лишь хотела отразить неотразимую суть момента. Металл под задницей леденил меня, но язык почему-то оставался горячим. Я поспешила сменить тему:

— Ты всегда мечтала стать врачом?

— Да. Кровь и кишки всегда интересовали меня. Вот только в научных целях, а не в ужастиках, которые тайком от предков смотрели сверстники, — усмехнулась Аклис.

— Завидую. Я так и не решила, что буду дальше делать. Мне все кажется, что я вот-вот нащупаю свое призвание, что в моей голове сложится картинка. Вроде: «О да, теперь я понимаю, почему в детстве меня к этому тянуло». Но, по правде говоря, меня никогда ничего не интересовало настолько, чтобы я могла считать это своим любимым делом.

Подруга нахмурилась, судя по всему, обдумывая мои слова. Адреналин в крови уже опустился до нормального уровня, и алкоголь начал свою атаку на ослабленный организм. Узел на горле затягивался туже.

— Неужели тебя совсем ничего не интересует?

— Мне нравится рисовать, но я никогда не показала бы это миру. Никто не хочет видеть банальные натюрморты. Мне нравится читать, но я не разбираюсь в книгах достаточно, чтобы их критиковать. В школе я не преуспевала, но всегда сдавала все работы вовремя и на твердую четверку. Мама редко отпускала меня гулять, и в школе я так и не завела близких друзей.

И в моей жизни никогда не было травм с большой буквы Т.

— Поверь, в моей жизни тоже мало что определено. Я еще даже не решила каким именно врачом стану. Может, патологоанатомом, а, может, стоматологом, — пожала плечами она. — И хорошо, что ты в своей школе ни с кем не сдружилась, они психи какие-то.