Чтение онлайн

– Ничего страшного, – неестественно звонким голосом отозвалась Сильвина. – Они же играют.

Она видела, как пальцы крестьянки скользнули за пазуху, и готова была поставить все добро в сегодняшнем обозе на то, что эта женщина не руки грела, а нашаривала оберег с рябиной.

В очередное студеное утро Сильвина поняла, что пришло время решительных мер. Она позвала ключницу и велела ей отпереть комнату родителей. В эту спальню и Сильвина, и Велена заглядывали редко, на то был родительский запрет, но сейчас выбирать не приходилось.

– Открой его, – попросила она ключницу и кивнула на тяжелый кованный сундук, в котором родители хранили все самое ценное.

Он доходил Сильвине до пояса, но, когда ключница подняла крышку, стало ясно, что сундук наполовину пуст. Там были какие-то бумаги, свитки и книги, несколько шелковых отрезов, но ничего стоящего.

– Что ты ищешь? – спросила ключница, когда устала наблюдать за тем, как Сильвина лихорадочно роется в этом мусоре.

– Ларец с драгоценностями.

– Так забрала его твоя матушка.

От неожиданности Сильвина села там, где стояла. Мысль о том, что придется съездить в город и заложить камни, которые ей завещала покойная мать, преследовала Сильвину уже несколько дней. Самоцветы Таяна получила в качестве подарка на помолвку, и лишь они остались напоминанием о ее первом муже и родном отце Сильвины.

Отчим никогда не претендовал на эти украшения, и Сильвина привыкла считать их своими, хотя и не надеялась увидеть драгоценности в собственной шкатулке до замужества. Этим утром она наконец собралась с духом и решила заложить хотя бы часть драгоценностей, однако теперь и эта возможность справиться с охватившим деревню голодом растворилась.

– И денег у тебя почти не осталось, – безжалостно прибавила ключница. – Пиши отцу, пока все не стало плохо.

Сильвина не разделяла уверенность в том, что получит долгожданный ответ на еще одно письмо, но все же написала и отправила послание Велимиру. В тот же день она снова пошла проверить, как выполнялись ее поручения. Даже недовольные взгляды работников и брошенные в спину резкие слова ее не смущали.

В следующие недели домой она возвращалась только ночевать. С рассвета Сильвина отправлялась следить за работой в полях, потом проверяла, как идут дела в деревне. Ее жгла мысль о том, что она подвела родителей своим неумелым управлением, но очень скоро это чувство было вытеснено беспокойством о людях вокруг. Прежде она не сталкивалась так близко с бедностью, и тяжелая жизнь некоторых крестьян, даже тех, что не были работниками отца, поразила ее до глубины души. Она раздала свои одеяла, плащи и платья тем, кто страдал от капризов погоды, а потом открыла кладовые и начала делиться остатками провизии. Ключница велела молодой хозяйке образумиться, пока дом не растащили по бревнышку. Сильвина подумала над этим советом и взяла под свою опеку маленьких детей, которым было разрешено гурьбой заваливаться в дом воеводы, в то время как их родители трудились в полях.

Прежде Сильвина не знала такой одержимости чем-то. Она постоянно боялась где-то не успеть, боялась болезней, которые могли навредить жителям. Эти страхи довели ее до исступленного состояния. Днем всем казалось, что она легко порхала с места на место, однако по ночам в тишине и одиночестве своей спальни Сильвина растирала ноющие ступни и плакала от боли и усталости.

Она запомнила как страшный сон ночь, когда в деревне случился пожар. Людей с дикими глазами, плач детей, женские крики. Кто-то спотыкался, опрокидывая ведра с водой. Кто-то кричал, чтобы выносили добро. Сильвина чуть не сорвала голос в ту ночь, однако не без помощи старосты деревни и ключницы ей удалось всех утихомирить. Ее неприятно поразило то, что крестьяне оказались совсем не готовы к случившейся беде, а она, изнеженная девица, читавшая о борьбе с огнем в какой-то книжке, знала что делать и не утратила хладнокровия. Та ночь была морозная, но ближе к рассвету Сильвина стирала рукавом пот со лба и задыхалась как после бани. Крестьяне больше не роптали и послушно выполняли ее указания. То, как она справилась с пожаром, заставило жителей деревни взглянуть на нее с приятным удивлением, а то и с уважением. Вот только Сильвине уже было все равно: и косые взгляды перестали ее обжигать, и благодарности она не замечала. Единственным, что преследовало ее неотступно, была усталость. К счастью, пожар стал последней крупной неприятностью перед тем, как тепло наконец вернулось в деревню.

Мало-помалу тревоги Сильвины отступили. С обозом из города пришло долгожданное письмо от матушки, в котором та сообщала, что они с отцом погостят у Велены до осени. Видимо, сестра тайком сунула между страницами и свою записку, в которой просила Сильвину приехать как можно скорее.

Прильнув спиной к воротам, Сильвина дважды перечитала послание матушки. Строчки плясали перед глазами, к горлу подкатывал ком. Колокольчик почтовой повозки уже давно стих, а Сильвина все не шевелилась, такая ее жгла обида. Матушка даже словом не обмолвилась о том, что Сильвине делать дальше. Даже не пожелала хоть как-то помочь.

Наконец Сильвина справилась с собой. Она вернулась в дом и пошла прямиком на кухню, где ключница в одиночестве чистила морковь. Старая женщина окинула Сильвину быстрым взглядом и грубовато сказала:

– Устала, наверное?

Сильвина покачала головой и опустилась на лавку.

– Сестра к себе зовет.

– Да и поезжай.

– Матушка вряд ли обрадуется.

– И пусть.

Сильвина невольно фыркнула. Ключница посмотрела на нее и скупо улыбнулась.

– Как же ты на мать похожа.

– Мама красивая была.

– Очень похожа. Если бы не это.

Ключница ткнула себя пальцем в щеку, и Сильвина невольно поморщилась. Родимое пятно, совсем крошечное, на ее правой щеке любили обсудить люди, которые прозвали Сильвину «проклятой девкой».

«Это ее черт лизнул, когда из печи тащили», – шептались за ее спиной.

Что эти слова означали, Сильвина не знала, да и не хотела знать.

– А Велена разве на маму не похожа?

– Нет! Совсем нет. Велена простенькая… И заботы у нее суетливые. А твоя мать была как ясный день. Такая добрая. Всегда веселая. К каждому могла подступиться. А уж как плясать выходила, никто от нее глаз не мог отвести. Велимир ее с детства любил, а она все над ним шутила. А тетка твоя страшно ревновала, она по нему уже тогда сохла.

Об этом Сильвина прежде не слыхала. Она знала, что Таяна, ее родная мать, будучи совсем молоденькой девушкой, вышла замуж за красивого дворянина из западных земель, но прожила в счастливом браке всего полтора года. Муж умер от страшной лихорадки, которая выкосила половину города. Та же болезнь поразила и Сильвину, когда ей не было и года, но мать ее выходила. Потеря любимого супруга повергла Таяну в отчаяние, и она вернулась в родные места, где наконец согласилась на предложение Велимира. Родилась Велена. Не прошло и семи лет после свадьбы, как мать погибла – неудачно упала с лестницы. Младшая сестра матери пришла в дом, чтобы заботиться о дочерях покойной, а потом стала женой воеводы.

Сильвина всегда считала, что их сблизило общее горе, однако слова ключницы казались правдивыми. После стольких лет брака матушка все еще с обожанием смотрела на отца, а тот был сдержан и с нею, и с дочерьми. Страдал ли он по покойной жене? Этого Сильвина не знала, но полагала, что так и было.

Она глубоко уважала и любила людей, которых привыкла называть родителями, но иногда ее охватывала пронзительная тоска по ласковой матери, в объятьях которой она провела раннее детство, и даже по настоящему отцу, образ которого не отложился в ее памяти. Велена же страшно ревновала к воспоминаниям о родной матери, и их тетке приходилось чуть ли не вымаливать у девочки привязанность. Впрочем, Велена всегда оставалась любимицей, и это было понятно: она все-таки младшая дочь и родной ребенок воеводы.

– Поезжай, – подытожила ключница, когда Сильвина вновь достала письмо и уставилась на сломанную печать из красного воска. – Здесь все хорошо будет. Теперь мы и сами справимся.

Сильвине не потребовалось много времени на сборы. Она взяла с собой четырех всадников для защиты, а еще девушку, которая ей прислуживала, и отправилась в путь.

Едва коляска выехала за врата, маленький отряд вдруг накрыла тень, как от крыльев огромной птицы. Сильвина отпрянула от окна, зажмурилась и горячо зашептала молитву.