Чтение онлайн

Все начинается с единственной слезинки и заканчивается тем, что мое зрение затуманивается, а голова пульсирует от боли. Мне так хорошо удавалось держать все в себе. Я проливала слезы то тут, то там, но никогда так, как сейчас.

Когда здесь никого нет и нечем заняться, я не могу сдержать поток эмоций. Я лежу на полу в позе эмбриона и плачу так сильно, что все мое тело дрожит. Горе и отчаяние накатывают на меня волна за волной, и я чувствую, что тону, не в силах удержать голову над водой.

Большой влажный язык проводит по моему лицу, оставляя на коже слюни и собачье дыхание. Приоткрыв глаза, я обнаруживаю Моджо в нескольких сантиметрах от моего лица. Я всхлипываю, так как дрожь все еще сотрясает мое тело. Моджо издает тихий скулеж и ложится рядом со мной. Я кладу руку ему на спину, позволяя пальцам скользить по его мягкому меху. Он придвигается ближе ко мне, пока его большое, пушистое тело не оказывается полностью прижатым к моему.

Обняв его и зарывшись лицом в его густую шерсть, я понимаю, что перестала плакать. Мое тело расслабляется, а разум успокаивается. Я уже почти погрузилась в сон, когда услышала, как открывается и закрывается входная дверь. Не в силах пошевелиться, я прижимаюсь к Моджо. К счастью, он, похоже, тоже не хочет вставать.

— Предатель! — голос Райдера разносится по комнате.

Я поднимаю голову и вижу, что он стоит перед нами, качая головой на Моджо. Видимо, не обращая внимания на мои стенания на полу, он говорит:

— Ты выглядишь как дерьмо.

Я и чувствую себя как дерьмо.

Я ненавижу, что Райдер является свидетелем этого. Я нахожусь в самой низкой точке своей жизни, а он сидит в первом ряду и наблюдает за главным событием. Конечно, я — творец всего этого. Я никогда не смогу забыть об этом. Я заварила кашу, я и расхлебываю. Я не могу злиться на него за то, что он наслаждается этим.

Все еще глядя на нас сверху вниз, он приказывает:

— Вставай.

О Боже, я не хочу заниматься сексом прямо сейчас. Я просто хочу заползти в нору и никогда оттуда не вылезать. Несмотря на боль в теле и хаос в голове, я встаю, как он хочет. Мои движения отрывистые и медленные, но Райдер не жалуется, что я двигаюсь с низкой скоростью.

— Пойдем, купим настоящих продуктов, — говорит он, и я вздыхаю с облегчением.

К тому времени, как мы добираемся до продуктового магазина, мое лицо снова выглядит почти нормально. Глаза все еще красные и слегка опухшие, но, по крайней мере, я не выгляжу так, будто только что провела десять раундов на боксерском ринге. Я и раньше так выглядела, и это не было красиво.

Ходить по проходам продуктового магазина в маленьком городке рядом с Райдером — все равно что ходить рядом с гигантским рекламным щитом, говорящим: «Посмотрите сюда». Он высокий, мускулистый и всегда одет в черное. Татуировки покрывают не только его руки, но и кисти, и шею. В целом, он похож на преступника, плохого парня, который, не задумываясь, уничтожит все вокруг себя. Никто не знает, что я такая же. Может быть, я даже хуже него.

Райдер заставляет меня толкать тележку, пока он на ходу бросает туда случайные товары.

— Ты знаешь, я взял тебя с собой, чтобы ты могла выбрать кое-какие продукты.

— О, — на самом деле мне было интересно, почему он заставил меня пойти с ним. — Ты хочешь, чтобы я выбрала, что приготовить для нас обоих?

Я не хочу предполагать, что он хочет есть мою еду. Вчерашний совместный ужин был приятен для меня, но я понятия не имею, чувствует ли Райдер то же самое. Может быть, ему не нравится моя еда.

— Если все, что ты готовишь, по вкусу похоже на то, что ты приготовила вчера вечером, тогда да, готовь.

Кивнув, скорее себе, чем ему, я положила продукты в тележку. Когда мы подходим к кассе, Райдер прислоняется к стойке с журналами и смотрит, как я выгружаю все из тележки. Кассир — молодая девушка с фиолетовыми волосами и пирсингом в нижней губе. Она сканирует и упаковывает продукты на ленте, пока я складываю их обратно в тележку.

— С вас 128,73 доллара, — объявляет она, выжидательно глядя на меня. Я смотрю на Райдера, который все еще стоит на том же месте и выглядит крайне позабавленным.

Кассир поднимает на меня глаза.

— Мэм?

Я смотрю на Райдера.

— Райдер?

Он ухмыляется.

— Да?

Ух, он действительно это делает.

Я хочу кричать так громко и долго, как только позволят мои легкие. Я хочу броситься на пол, брыкаться и кричать, как двухлетний ребенок во время истерики. Именно так я чувствую себя внутри. Однако снаружи я натягиваю на лицо свою обычную каменную маску и спрашиваю самым вежливым тоном, на который только способна:

— Райдер, не мог бы ты заплатить?

Кассир, очевидно, очень смущенная нашей небольшой беседой, отводит взгляд, словно пытаясь нас проигнорировать.

Спустя, казалось бы, вечность, он подходит и протягивает свою карточку. Прежде чем ввести пин-код, он снова смотрит на меня.

— Что скажешь?

Пожалуйста, кто-нибудь, убейте меня сейчас.

— Спасибо, — говорю я. Каким-то образом я делаю это, не крича ему в лицо. Он вводит свой четырехзначный код и ждет, пока бедная девушка за кассой вручит ему чек.

Он садится на водительское сиденье, как только отпирает грузовик, оставляя меня загружать продукты и возвращать тележку. Когда я сажусь в машину, не забыв пристегнуться, он хмыкает.

— Это было весело.

Ага… очень весело.

Райдер

Спустя несколько дней мы входим в некое подобие рутины. Пенни остается в доме, даже никогда не просясь выйти. Она убирает, стирает, готовит ужин к моему приходу. Когда я прошу о сексе, она, кажется, с готовностью соглашается.

Я уже потерял счет тому, сколько раз мы занимались сексом и сколько денег она отработала. Надеюсь, она по-прежнему должна много денег. Я не хочу, чтобы она уходила.

Отбросив эти мысли, я сосредоточился на сегодняшнем дне и на том, что сегодня я получу свой мотоцикл обратно.

Прошло две долгих недели в ожидании починки моего байка. Поэтому, когда Мэддокс говорит мне, что заедет за мной, чтобы забрать его, я чувствую себя маленьким ребенком в рождественское утро.

— Я скоро вернусь, — говорю я Пенни и выхожу за дверь как раз в тот момент, когда Мэддокс подъезжает на своем внедорожнике. Странно видеть его не на его Харлее, но я рад, что он приехал на машине, потому что я ни за что на свете не поехал бы с ним на одном мотоцикле.