Чтение онлайн

Фото в документе оказалось подпорченным, не то что бы совсем не видно, но если пристально не присматриваться, утверждать, что предъявитель паспорта к нему никакого отношения не имеет, скорее всего никто не станет.

Знакомая в паспортном столе у меня имелась. Когда-то мы были друг другу полезны. Она мне по быстрому загранпаспорт, я ей комп починила, а потом его обула-одела навороченными программами.

К ней и обратились с просьбой, и вскоре в моей квартире был прописан Титов Максим Алексеевич, 1981 года рождения.

Если Ремтон не уходил в ночную смену, ужин привычно перетекал в посиделки у экрана телевизора с чашкой ароматного чая. А потом, приятно проведённый вечер, предсказуемо завершался сексом. После моей, более чем скромной в этом плане жизни, я с Ремом навёрстывала упущенное, семимильными шагами продвигаясь в восполнении пробелов познания всех тонкостей процесса. А практика познанного просто поражала своей интенсивностью. Я и не думала, что где-то глубоко во мне притаилась подобная чувственность, которую этот озабоченный мужчина сумел вытащить наружу.

Когда выходные у нас совпадали, мы часто устраивали вылазки на природу. Искупаться в речке, побродить по лесу, для городских жителей настоящее удовольствие.

Ремтон без возражений ходил со мной в театр и на концерты. Пару раз мы даже посетили ночной клуб. Рему там понравилось. Мне нет, слишком уж мой мужчина оказался приметным. Облизывающие его взгляды меня злили. Как и его самодовольная улыбка. Этот гад знал, что нравится женщинам, и бессовестно наслаждался вниманием к своей персоне. Хотя, явного повода к ревности он мне никогда не давал.

Так и жили. Дружно и спокойно, без выяснения отношений и взаимных претензий.

И вот, полгода спустя я неожиданно для себя поняла, что увлечение сексом, вообще-то, чревато вполне предсказуемыми последствиями.

Я смотрела на две проявившиеся полосочки теста на беременность и пыталась понять, что при этом чувствую? Шок? Радость? Страх?

А чего мне, собственно, бояться? Я женщина самостоятельная, обеспеченная, с квартирой и работой. Нет, страха не было. Как и сомнений. Рожать или нет, так вопрос не стоял. Раз уж повезло, а именно так я восприняла случившееся, то от ребёнка не откажусь. Я же о собственной деточке уже и не мечтала, смирилась, не желая рожать невесть от кого. Но теперь, пробудившийся материнский инстинкт перевернул моё осознание реальности, подчинив мою жизнь чётко выраженному ориентиру «что для нашего маленького будет хорошо».

Первым от сразившей меня новости пострадал Рем. Ему было отказано в доступе к телу, которое неважно себя чувствовало и в мужской ласке не нуждалось. Токсикоз дело такое, пакостное.

Мой мужчина терпел не долго, потребовал прояснить ситуацию. А я о ребёнке говорить ему не спешила. Малыш был моей радостью и моей проблемой. Как бы хорошо мне с Ремтоном не было, но ощущение временности его присутствия в моей жизни не отпускало. И я не хотела ребёнком привязывать Рема к себе. Может потому, что ничего, кроме жажды тела, этот мужчина ко мне не чувствовал? По крайней мере, я так вот думала. Он был великолепным любовником и не плохим другом. Ремтон скрасил моё одиночество, помог пробудить в себе женщину, подарил радость материнства. Но не любил. Я почти не сомневалась в этом. Не стоило начинать то, что рано или поздно будет иметь плачевный результат. Семьи у нас с Ремом не получится. И рвать отношения лучше сейчас, пока я ещё в состоянии на это решиться.

– Что происходит, Катерина? — пытливый внимательный взгляд Ремтона удалось выдержать с трудом.

— Рем, ты не думал о том, что наши отношения зашли в тупик?

Приподнятая бровь и ироничный взгляд мне в ответ.

Да уж, и как ему объяснить, что нам пора расстаться?

— Ты меня гонишь?

— Ну, не то что бы совсем. То есть, не вот так сразу. Я не собираюсь выпихнуть тебя на улицу, — да уж, тот ещё разговор, голосок у меня дрожит, слёзы наворачиваются. Даже не думала, что так тяжело будет. — Мне было очень хорошо с тобой. Я тебе очень благодарна. И ни о чём не жалею. Но, да, я хотела бы, чтобы ты ушёл из моей жизни.

— Почему?

— Почему? А как долго ты сам планировал у меня задержаться? Ведь не на всю жизнь? Нет?

Вот если бы сейчас он глаз не отвёл, а, назвав меня дурой, притянул к себе, защищая от глупых мыслей в кольце надёжных рук, я бы сказала ему о ребёнке, и в нас, как в семью, поверила бы.

Но чуда не произошло.

— Хорошо, — холодный голос, отстранённый взгляд. — Мне уйти прямо сейчас?

— Рем, да услышь же ты меня, — похоже, я начинаю истерить. — Я тебя не выгоняю из своего дома на улицу. Только из своей постели. Так для меня будет лучше, пока не прикипела к тебе намертво. Понимаешь?

Взгляд исподлобья. Молчаливый кивок головой.

— Пошли ужинать.

— Не хочу.

— Не нужно злиться на меня, Рем.

Хмыкнул. Пошел на кухню, помог накрыть на стол.

Ужинали мы молча. А, уже под чай, я озвучила засевшую в моей голове мысль.

— Ремтон, помнишь мы с тобой выезжали за город?

— К речке?

— Нет, когда ездили к моей тётке?

— В село, рядом с лесом, когда грибы собирали?

— Ну да, туда. Так вот. Моя бабушка тоже раньше в том селе жила. А когда померла, дом свой мне завещала. А мне он без надобности. Продать не получилось. Он так заколоченный и стоит. Если хочешь, я его тебе отдам. До работы далековато добираться, почти тридцать километров, но маршрутка в город ходит.

Ремтон задумался. Ух, а я боялась, что сейчас вот гордо от моей подачки откажется. А я же знаю, идти ему некуда, и заработок не позволяет в городе квартиру снимать.

— Вместе ремонт сделаем, — продолжила соблазнять я. — У меня даже стройматериалы для этого закуплены, в том самом доме и лежат. Так руки и не дошли довести ремонт до конца.

— Ладно. Похоже, опять моя Судьба меня гонит… Пусть будет так.

Я не слишком-то поняла, его бормотание про Судьбу. Ремтон её частенько поминал, тот ещё фаталист. Но его согласию обрадовалась. Мне с Ремом требовалось окончательно расстаться, пока мой животик не стал заметным. Так будет лучше. Отчего-то, я абсолютно была в этом уверена.

Ремтон.

И снова моя Судьба согнала меня с насиженного места. А ведь я совсем неплохо устроился. Приятная во всех отношениях женщина рядом, без вздорных капризов, чувственная, умная. Я за неё Судьбу не уставал благодарить. Видно плохо усердствовал. Эта зануда снова от меня чего-то желает. И куда вскоре забросит? То, что в этом сельском домике, наспех отремонтированном, и ставшим вполне себе уютным, я надолго не задержусь, сомнений у меня не было.

Так всё и случилось. Посреди ночи я проснулся от дикой боли. А потом такое отчаянье навалилось, что я еле сполз с кровати.

Учитель в беде! Это его боль и его отчаянье. Мысль об этом скрутила меня в тугую пружину, вывернула наизнанку. Я рвал ткани миров, забыв об осторожности, и в свой ввалился на последнем издыхании, держась на одном упрямстве, ориентируясь на амулет — маячок, в котором учитель некогда заключил по капле нашей с ним крови. Ни он, ни я никогда не снимали эти парные амулеты, способные указать нам дорогу друг к другу.

Мне просто невероятно повезло. Я очутился в спальне Майя в его покоях в замке-интернате. Вокруг ни одной живой души. Что, учитывая мои нелады с законом империи, совсем даже не плохо. А высокий магический фон вокруг спасёт от излишнего любопытства, вряд ли кто-то определит, что на территории замка случилось несанкционированное проникновение из другого мира. Маги-недоучки здесь регулярно практикуются и в этом умении тоже.