Чтение онлайн

Я не стал его разочаровывать. Позволив своим переживаниям стать заметными для всех присутствующих, я повернулся к палачу.

— Пусть будет предельно возможным.

Легкий взмах руки, палач обладал способностью влиять на структуру предметов, и куб стал медленно расширяться, увеличиваясь в размерах. Потом одна из его боковых граней исчезла. Твердая рука палача втолкнула меня во внутрь куба, целостность которого тут же восстановилась, а стенки начали медленно и неотвратимо сдвигаться.

Наблюдать подобную казнь мне уже приходилось. И я знал, что сейчас произойдёт. В зависимости от моего выбора, предпочту я лечь, сесть или стоять, палач сузит стенки куба до размеров моего тела, только верхняя грань куба останется на изначальной высоте. А потом начнёт опускаться и она, пока всей тяжестью своей не ляжет на дно, погребая под собой осуждённого.

В этот раз опустить верхнюю плиту куба император намеревался сам. Для этого имелся специальный амулет, настроенный на кровь государя. Сделать он это мог и очень быстро, и совсем медленно.

В моём случае, из-за запрета на лёгкую смерть, можно было надеяться, что спешить император не станет.

Я лёг на пол, отвоёвывая у куба как можно большее пространство. Стенки начали сдвигаться. Прикрыв глаза, я постарался отрешиться от ужаса происходящего. А когда у своей головы и у ног почувствовал застывшие в неподвижности грани, взглянув на начавший движение вниз потолок, я поспешил сесть и сжал свой амулет, мысленно потянувшись к Ремтону.

На какой-то миг вера в спасение покинула меня. Неимоверным усилием воли я не позволил своему разуму окунуться в безумие. А потом, волна разрывающей мировую ткань силы накрыла меня и мощным рывком вытянула из этого недоброго для магов мира.

Ремтон.

Я прибыл в столицу вместе с Лоттарией и её магом. Кольцо на моём пальце позволяло мне не опасаться быть замеченным и узнанным.

Лейтон оставил меня в зале, где предстояло свершиться казни. После того, как помещение стало заполняться магами, я смешался с ними, старательно подавляя свои мысли и эмоции. Что стало невообразимо сложно, когда палач привёл Майя.

Учитель был бледен. Он не пытался прятать свой страх. И пусть я знал, что делает он это в угоду императору, побуждая того, как можно на дольше затянуть процесс, но застывший на гордом лице ужас был настоящим.

Палач, манипулируя кубом, породил довольно ощутимую волну силы. Да и умирающий маг обычно становился мощным источником выброса магической энергии. И потому, я почти не рисковал, рванув ткань миров, едва император принялся опускать на Майлина крышку куба.

Шаг в базовый, ближайший к нам мир, шаг назад, ориентируясь на амулет Мая.

Что-то они всё же почувствовали. Потому, как движение плиты куба резко ускорилось, но в последний момент до её встречи с нашими головами, я успел вытащить учителя, уводя его за собой в тот же базовый мир. Следующий шаг — к нам в интернат.

Чтобы увести за собой Майлина и Лоттарию в ставший спасительным для меня мир, нужно было срочно восполнить потраченную силу. Прижав к себе, ожидающую нас принцессу, я не церемонясь впился ей в губы. Отчего-то, именно сокрытая в женщинах энергия лучше всего восстанавливала от магического истощения. Лоттария растерялась, а потому не сразу оттолкнула меня. Нот теперь я чувствовал себя способным совершить задуманное.

Требовалось тщательно запутать следы. И я, прыжок за прыжком, из мира в мир, всё дальше уводил нас от проклятой Богами империи.

Увлёкшись, даже немного перестарался. Ориентируясь на маячок, оставленный в сельском доме Катерины, последний шаг я сделал находясь на пределе своих возможностей.

Погружаясь в пелену надвигающегося небытия, я услышал испуганный женский возглас. И, кажется, этот голос был мне хорошо знаком.

Часть 3. Катерина.

Катерина

О том, что Ремтон исчез, я узнала от Бехтерева. Денис позвонил мне, чтобы узнать, куда подевался мой приятель, который вчера не вышел на смену.

На моё удивлённое: «С чего бы мне об этом знать, мы уже три месяца, как расстались?». Денис, ответил: «Ну, мало ли». И отключил свой телефон.

А я заволновалась. И, организовав себе выходной, помчалась в деревню.

Доставшийся мне от бабки дом, который стараниями Ремтона приобрёл вполне жилой вид, стоял с закрытыми ставнями и запертой на замок дверью.

Ключ у меня был. Не сомневаясь, этично ли вламываться в чужое жилище, я прошлась по дому. Оставили его в спешке. Постель была не застелена. На кухонном столе стояла чашка с прокисшим молоком и лежала засохшая краюшка хлеба. Чемодан, одежда, бельё, зимние ботинки- всё это добро нашлось в шкафу. Так что уходил Рем налегке. И даже деньги с собой не взял. Три с копейками тысяч рублей лежали в старой бабушкиной деревянной шкатулке.

От волнения сжалось сердце, заныло в висках. Я подумала, что как бы Ремтон ни скрывался, прошлое нашло, настигло его.

Утешением мне стало лишь то, что следов борьбы или насилия заметно не было. Но и на продуманное бегство тоже не похоже. Что же случилось? Где ты есть, Рем?

Чтобы справиться с нарастающей тревогой, я решила хоть чем-то занять руки и принялась за уборку. К вечеру дом сиял чистотой, а я так устала, что решила не возвращаться в город. Завтра суббота, с утра прогуляюсь по лесу, свежий воздух моему малышу пойдёт на пользу, да и двигаться мне нужно как можно больше.

Заварив себе чай, я уселась у окна. И тут же мысли о Ремтоне навалились на меня с новой силой.

Этот мужчина ворвался в мою жизнь и основательно изменил её. И я совсем не винила его в этом. Болото, оно и есть болото. Даже если и сидишь в нём на уютной сухой кочке, и с пропитанием проблем не имеется.

Ремтон помог мне увидеть и полюбить в себе женщину. Моё тело расцвело, согретое его близостью. Он наполнил мою жизнь новым смыслом. Я теперь отчаянно хотела любви. Я чувствовала себя достойной её, верила, что она у меня будет.

С Ремом у нас с этим не сложилось. Была взаимная симпатия, мы дарили друг другу чувственное удовольствие. Да, с моей стороны имела место влюблённость, женщины, ведь, эмоционально гораздо глубже привязываются к своим сексуальным партнёрам. Потребность любить заставляет нас думать, а не этот ли — тот самый, единственный? И самообмана мы не гнушаемся, часто подолгу не желая расставаться со своими иллюзиями.

Но я человек трезвомыслящий. Самообманом не занимаюсь. И как бы мне ни было хорошо рядом с Ремом, моей влюблённости так и не довелось перерасти во всепоглощающее глубокое чувство. Может времени ей не хватило? А может, человек был не тот?