Чтение онлайн

– Поднимайся, Дико, какого черта ты разлегся? – прошипел Вой, затем силой вогнал свой ботинок под ребра горбатого. Дико глухо простонал, но заставил себя подняться.

После того, как горбун, держась за правый бок, встал на ноги, они обошли по кругу перевернутую повозку.

– Значит, так. Надо её опрокинуть обратно. Я возьмусь здесь, а ты иди на дальний угол, – приказал Вой.

Дико отошел к противоположному углу, схватился трясущимися руками за край повозки и обернулся к Вою, выжидая сигнала. Заметив, как толстяк начал напрягаться, Дико вложил все свои силы в тонкие руки и ноги – горб на его спине отзывался тупой болью. Повозка поддалась на пару сантиметров и зависла. Вой покраснел от напряжения, на его правом виске вскочила вена, соленый пот со лба щипал его глаза. Толстяк осознал, что вдвоем у них не хватит сил опрокинуть повозку обратно, и, не предупредив напарника, отпустил свой край телеги. Дико успел достать лишь левую руку, а его правую кисть прижал тяжеленный край повозки. Послышался тошнотворный хруст костей. Горбун взревел с ужасной силой. От его громкого визга из хвойного леса разлетелись птицы.

– Вой! Помоги, помоги быстрее! – Из глаз Дико лились слезы, ноги судорожно дергались по сторонам.

Толстяк, не торопясь, подошел к углу, где сидел Дико. Затем, со стоном, приподнял край повозки. Горбун вытащил руку, взглянул зареванными глазами на опухшую кисть, после чего продолжил ныть, согнувшись пополам.

– До общины Черной Куницы осталось меньше одного дня езды. Мы еще можем привезти Фуро то, за чем он посылал нас на Юг. – Взгляд Воя упал на обвязанный веревками сверток большого ковра, лежащего на снегу. – Вставай, хватит распускать сопли, помоги мне освободить его.

Толстяк, взявшись за шиворот меховой куртки, поднял Дико на ноги. Горбун побрел маленькими шагами к ковру, прижимая к груди правую кисть.

– Значит, так. Ты режь веревки с головы, я начну с ног, – приказал Вой.

– А как понять, где у него верх, а где низ? – всхлипывая, спросил Дико.

Пузатый северянин с секунду потупил, затем раздраженно фыркнул:

– Тогда иди справа, а я начну слева.

После этих слов оба напарника, по уже отработанной схеме, разошлись по противоположным сторонам, затем принялись разрезать веревки, стянутые на ковре. Дико одной рукой справлялся куда медленнее, поэтому встретился с Воем, преодолев лишь четверть пути.

Когда все веревки были разрезаны, толстяк толкнул сверток ногой. Ковер начал быстро расправляться по снегу. Когда полотно развернулось полностью, на его краю оказался скованный кандалами человек с натянутым на голову холщовым мешком.

– Сходи, подними лошадь, Дико. Потом он нам поможет поднять повозку, и к полуночи мы уже будем дома, – указал Вой, затем подошел к смиренно лежащему на ковре узнику.

– Ты жив, Мешок? – спросил Вой, немного попинав узника в бок.

Пленник, очнувшись после падения, завертел надетым на голову мешком и хрипло заговорил:

– Что, мать вашу, произошло?

– Повозка застряла, а лошадь её опрокинула. Нам нужно, чтобы ты помог перевернуть телегу. Вдвоем мы не справляемся, – спокойно объяснился Вой.

Скованный железными оковами узник молчал. Толстяку казалось, что тот смотрит через мешок прямо ему в глаза.

– В Раусе меня не вздернули, а на Севере, вероятно, меня могут ждать вещи и похуже смерти. Зачем мне помогать помойным дикарям, вроде вас двоих? Я готов принять холодную смерть прямо здесь, с учетом, что вы подохните рядом со мной, – ответил узник, и в его речи чувствовалась ехидная улыбка.

– Тогда я привяжу тебя к дереву и буду издалека наблюдать, как волки разносят твои кишки по всему лесу, – пронзительным тоном произнес Вой. – Поверь, ничего хуже этого с тобой на Севере не произойдет.

Мешок поразмыслил над словами северянина – кишки ему еще могли пригодиться.

– Договорились, северянин. Помоги мне встать и сними с рук кандалы, – произнес узник, пытаясь подняться.

– С первым я тебе помогу, но на второе даже не надейся, – ответил Вой, помогая мешку встать на ноги. – На Юге нас с напарником предупредили, что ты чертовски опасный тип. Хотя ты больше похож на щуплую девчушку, чем на грозного воителя, – ухмыляясь, фыркнул толстяк, осматривая невысокого роста пленника.

– Как же я помогу вам с повозкой, если у меня будут скованы руки?

– Я уверен, ты что-нибудь придумаешь, Мешок, – произнес Вой и обернулся на вопящего в нескольких шагах напарника.

– Вой! Кажется, у нас большие проблемы, – с тревогой кричал Дико, – лошадь… она не дышит.

Полный северянин истошно засопел. От жуткого волнения в его круглом брюхе зарычали газы. Он прикидывал в голове расстояние до общины, с ужасом представляя пешую прогулку длинной в пару дней. Перебирал возможные варианты исхода этого путешествия, в большинстве из которых их ждала лютая, холодная смерть.

– Значит, так. Дико, собери всю еду, которую найдешь, и поищи нам более-менее сносное оружие, – безрадостно произнес Вой.

Горбатый стоял, бестолково таращась на напарника, явно не воспринимая его слова всерьез.

– Но Вой, до общины ни один день ходьбы. Если даже мы не умрем от голода, то замерзнем насмерть в одной из холодных ночей, – со страхом пробормотал Дико. – А еще волки. А моя рука совсем не двигается. И вообще…

Толстяк подскочил к своему разволновавшемуся напарнику и втащил ему глухую оплеуху ладонью.

– Послушай сюда, горбатый слизняк, здесь я оставаться точно не собираюсь, так что иди и сделай то, о чем я тебя попросил, – рявкнул Вой.

Дико обиженно пошел рыться в разбросанных вокруг перевернутой повозки вещах, приглаживая здоровой рукой алый отпечаток руки Воя на своем лице.

– Веселый, вероятно, предстоит поход, – произнес узник, явно продолжая улыбаться от происходящей ситуации.

– А ты, Мешок, молись своему Южному богу, чтобы мы пережили хотя бы эту ночь.

После этого Вой толкнул южанина на дорогу, а сам уставился на безмерно широкое бледное небо, местами которое сковывали первые признаки тревожных сумерек.

Мешки, наполненные землей, были уложены в два ряда и выставлены по кругу, создавая тем самым небольшую замкнутую область. Внутри круглой арены статный, высокий красавец с вьющимися серебристыми, как его меч, волосами виртуозно отбивался от яростных ударов огненно-рыжей девушки. Их сверкающие клинки кружились в неистовом вальсе, отзываясь при ударах чистым звоном. На двух серебряных мечах развлекались яркие блики зимнего солнца, которые, время от времени, задорно отскакивали в завороженно наблюдающие глаза детишек, заставляя тех щуриться. Неподалеку, зарывшись в снег, за боем следила огромного размера лисица с белоснежным пушистым мехом и пламенно-красными точками глаз.

Астра наступала на соперника, отгоняя того все ближе к краю круга. Она нанесла два удара по диагонали под разным углом, которые юноша успешно заблокировал, и один хитрый скользящий взмах по правой ноге, от которого белокурый красавец успел увернуться. Горизонтальный верхний справа, вертикальный нисходящий. Парень предугадывал все маневры своей соперницы и успевал от них защищаться. Астра воздерживалась от колющих ударов, боясь, что соперник поймает момент и собьет её с равновесия.

Он знал все её слабые места так же хорошо, как и она знала его.