Чтение онлайн

Крис (Юл Бриннер) переезжает с места на место, пробует разные занятия, богатеет и разоряется — это ничего не меняет. Регулярные сообщения о неприятностях в роковой деревне находят его везде; однажды новость настигает его в глубине Африканского континента, в другой раз — в разгар избирательной кампании, когда Крис (Юл Бриннер) баллотируется на пост губернатора Айовы. Покорный судьбе, Крис (Юл Бриннер) всякий раз бросает свои начинания и отправляется спасать проклятую деревню.

Состарившись и почуяв приближение смерти, Крис (Юл Бриннер) задается вопросом: кто будет спасать деревню, когда его не станет? Не в силах смириться с очевидным ответом на этот вопрос, Крис (Юл Бриннер) собирает своих старых соратников, чудом уцелевших в предыдущих сериях. Под покровом ночи старики приезжают в роковую деревню, сжигают ее дотла, убивают все население, включая грудных младенцев, режут скот, бьют птицу, на всякий случай истребляют мышей и выводят тараканов. По окончании кровавой бойни Крис (Юл Бриннер) умирает от старости на пепелище, впервые в жизни ощущая подлинное умиротворение.

Я подумал, что эта чертова книжка смеется надо мной, как старый друг, который знает меня как облупленного, с которым у нас много общих воспоминаний — в частности, о том, как мы вместе снова, и снова, и снова, десять раз подряд, смотрели «Великолепную семерку», — и общих, только нам понятных шуток, которые у других не вызовут и тени улыбки. У меня нет таких друзей, но я примерно представляю, как это бывает.

— Значит, так, — вдруг сказал Митя. — Проще всего через ресторан.

— Это как? — опешил я.

— Между рестораном «Золотой лев» и домом пана Болеслева есть подземный ход, ровесник его знаменитого подвала, а то и постарше. Насколько мне известно, Черногук только поэтому и купил этот ресторан при первой же возможности — чтобы соединенное с его домом подземелье чужим людям не досталось. Этот ход не ахти какая тайна, пан Болеслев его расчистил, привел в порядок и теперь то и дело через него в свой кабак наведывается, чтобы работники не расслаблялись; он вообще любит всех вокруг на уши ставить, чтобы шерсть дыбом и глаза навыкате… Ладно, неважно. Главное, что проход есть, и попасть в него из ресторана несложно, я сам несколько раз туда лазал, искал вход в какие-нибудь средневековые катакомбы — безрезультатно, увы. Нужно улучить момент, когда официантов нет в зале, и пройти в сторону кухни. Немного не доходя до нее, увидишь дверь в кладовую. Там хранятся швабры, ведра, тряпки и стоит шкаф с халатами уборщиц. Так вот, надо залезть в шкаф и отодвинуть фанеру, которая у него вместо задней стенки, проход там. Если по пути тебя застукают, всегда можно сделать вид, что ищешь туалет. Но лучше бы не застукали, потому что второй раз соваться в ту же кладовку — это уже как-то чересчур. Разве что пойти переодеться…

— Ладно, — кивнул я, — понял. Подземный ход — это грандиозный сюрприз, просто отлично, я-то думал, придется в окно лезть или на крышу… Но что с той стороны? На месте Льва я бы запер этот проход как следует.

— Тут тебе повезло. Пан Черногук, как известно, большой оригинал, все делает с подвывертом. Поэтому подземный ход из ресторана ведет прямиком в комнату Йозефа.

— Карлика?

— Ага. Его секретаря, дворецкого и по совместительству охранника. Как я понимаю, пан Болеслев в своем репертуаре — позаботился не столько о безопасности, сколько о развлечениях. Представил себе, наверное, что почувствует гипотетический взломщик, который, выбравшись из подземелья, сразу увидит такую несказанную красоту — натурального злобного гнома. И заодно получит взбучку: говорят, этот малыш круто дерется; впрочем, лично я не проверял. Случая не было.

— Но, как я понимаю, Йозеф не сидит в своей комнате круглые сутки?

— Совершенно верно. Он весь день чем-то занят по дому. И это тебе на руку. Конечно, он запирает комнату, когда выходит. Но дверь там самая обычная. Я имею в виду — не стальная, не дубовая. С этим ты как-нибудь справишься.

— Справлюсь, — кивнул я. — По идее, я могу открыть почти любой замок, если он без каких-то особых наворотов.

— Какой там замок, я не знаю, — сказал Митя. — На месте разберешься. В любом случае это самый простой вариант. Возможно, в твоем случае вообще единственный. Ты же не скалолаз?

Я удрученно помотал головой.

— И надо думать, не актер. И чешского не знаешь. Я, конечно, мог бы тебя загримировать и переодеть в какого-нибудь трубочиста, но выглядеть ты при этом будешь таким же дураком, как виленский сантехник, который по-литовски ни бум-бум. Ну и потом, пан Болеслев тебя сразу узнает, как ни гримируйся. Я подозреваю, он и меня-то всегда узнаёт, но делает вид, что все в порядке. Видимо, это его забавляет.

— Еще как, — согласился я. — Могу себе представить. Слушай, с подземным ходом очень круто получается. Мне бы еще на грозного Йозефа не нарваться, но это уже мои проблемы…

— Тебе фантастически повезло, — сказал Митя. — Сегодня понедельник. А по понедельникам Йозеф обычно ездит в гипермаркет за продуктами. Вечером, часов в восемь-девять, когда уже ни автомобильных пробок, ни очередей в кассу.

— Боже, — я молитвенно сложил руки. — Как классно совпало. Все как в сказке. Слушай, а расположение комнат в доме ты знаешь?

— Более-менее. А куда ты хочешь попасть?

— В кабинет на первом этаже. Там деревянные панели, еще картина с котом на стене…

— Знаю, — кивнул Митя. — Это совсем рядом. Выходишь из комнаты Йозефа, проходишь мимо казематов для гостей, поднимаешься по лестнице, попадаешь в коридор, там три двери, крайняя слева — твоя. Только не перепутай.

— И еще раз мне повезло. Даже ходить далеко не надо. Идеально складывается.

— Ну, ты не забывай, что в доме скорее всего останется сам Черногук, — заметил Митя. — Теоретически, он даже может сидеть в этом самом кабинете. И убрать его оттуда я не смогу, разве только по доброй воле уйдет. Вообще, он довольно часто уходит по вечерам — то в гости, то просто гулять, но это совершенно непредсказуемо. Плюс его прислуга, эта дылда Луша. Она, по-моему, вообще никогда на улицу не выходит. Так что…

— Ничего. Мне бы только в дом пробраться, а там как-нибудь… — я осекся и упрямо повторил: — Как-нибудь.

— Тебе виднее, — кивнул Митя. — В любом случае, я рад, что меня там с тобой не будет.

— Кстати, давай я прямо сейчас оплачу твою консультацию, — сказал я. — А то вдруг этот злой колдун меня поймает, в подвале запрет, и плакали твои денежки.

— Предпочитаю рискнуть, — сказал Митя. — Я хочу, чтобы ты расплатился информацией. Рассказал, что успело случиться за эти пару дней. Что толкнуло тебя на стезю порока? Как-то это все… неожиданно.

— Это я прямо сейчас могу рассказать. Ключ. Все тот же ключ. Лев наотрез отказывается с ним расставаться. А я наотрез отказываюсь жить без него дальше. Вопрос жизни и смерти, как видишь.

— Ключ?! — изумился Митя. — Так он же у тебя, нет?..

— Я тебе уже говорил, пан Черногук уступил нам копию, изготовленную в семнадцатом веке. Теперь выяснилось, что оригинал тоже у него.

— Я, конечно, слышал, что коллекционеры очень азартные люди, — недоверчиво сказал Митя. — Но не подозревал, что настолько. Когда я по молодости, глупости и излишнему усердию [42] мечтал стать великим бандитом, мой папенька меня отговорил. А твой, выходит…