Чтение онлайн

Торжествующий голос из-за двери произнес:

— Вы правы, милорд, сбежать отсюда невозможно!

Когда Минерва обдумывала пришедший ей в голову план спасения Тони и детей, он показался ей довольно смешным.

Впрочем, она не оставила эту мысль.

Никак иначе она не могла спасти дом Линвудов, сама мысль о потере которого повергала ее в ужас.

Она была готова совершить любой отчаянный поступок, лишь бы не остаться без крова и без гроша в кармане.

Минерва была очень впечатлительна и никак не могла отделаться от преследовавшего ее видения: она бредет по полям, одной рукой держа за руку Люси, а другой — Дэвида.

Они ночуют под изгородями и голодают.

«Как может такое произойти с нами?» — в отчаянии спрашивала она себя.

Однако, если все их деньги перейдут в руки графа, никому из Линвудов не избежать этой участи.

Поначалу Минерва раздумывала, что ей придется делать днем, но затем решила, что если уж предпринимать что-либо, то немедленно — ведь всегда была вероятность, что граф неожиданно решит вернуться в Лондон.

После обеда Минерва поднялась на чердак и отыскала там старые вещи, которыми давно уже никто не пользовался.

Она обнаружила несколько сундуков, стоявших на чердаке с незапамятных времен. В них была сложена одежда, которую привезли из замка после того, как прадед продал его.

Минерва смутно припоминала слова матушки о том, что в одном из сундуков лежит одежда, которую отец носил еще когда был ребенком.

«Быть может, — говорила леди Линвуд, — итонские костюмы твоего отца подойдут Дэвиду, когда он немного подрастет».

Минерва поняла, что, если она не ошиблась, это именно то, что ей нужно.

Она осмотрела сундуки. Их содержимое пахло плесенью, но в общем-то сохранилось неплохо.

Наконец в огромном обитом кожей сундуке обнаружилось то, что искала девушка.

Как и говорила матушка, там лежали длинные черные брюки, короткая курточка, какие носили в Итоне младшие мальчики, и длинный сюртук для тех, кто постарше.

Минерве потребовалось время, но наконец она подобрала пару подходящих брюк. Хотя они и были поношенными, с пузырями на коленях, они вполне устраивали девушку.

Затем она перемерила несколько курток, пока не нашла такую, которая сходилась бы у нее на груди и имела не слишком длинные рукава.

Роясь в сундуке, она обнаружила кое-какую одежду, принадлежавшую еще ее матери. Там же нашелся и черный шифоновый шарф, который матушка носила во время траура по дедушке.

Минерва уже собиралась уходить с чердака, когда ей в голову пришла некая мысль.

Незадолго до смерти леди Линвуд устроила для Дэвида и Люси рождественский праздник и попросила Минерву и нескольких детей ее возраста развлечь ребятишек.

— Мы могли бы устроить для них кукольный театр, — сказала леди Линвуд, — но приглашать его сюда из Лоустофта будет слишком дорого. Минерва, дорогая, дети были бы очень довольны, если бы ты со своими друзьями разыграла для них небольшую пьеску, которую я написала. А под конец мы устроим игру в шарады.

Минерве это очень понравилось. В не меньший восторг пришли и ее друзья, которые несколько дней подряд прожили в доме, репетируя пьесу под руководством леди Линвуд.

Пьеса была невероятно занимательная. Она начиналась с того, что разбойник с большой дороги брал в плен путешественников, а потом превращался в волшебника, который приглашал всех на бал в королевский дворец.

Разбойника играл мальчик, ровесник Минервы.

В сундуке с елочными украшениями Минерва нашла его маску и треуголку, которая придавала разбойнику особенно лихой вид.

Впрочем, треуголка выглядела слишком театрально, и девушка положила ее на место. Маску и выбранную одежду она спрятала у себя в комнате.

Когда Минерва уложила детей спать, у нее появилась другая идея.

Выскользнув из дома, она поспешила к замку самой короткой дорогой, через кусты в парке.

Она прекрасно знала дом, и потому ей не составило большого труда проникнуть внутрь через боковую дверь так, чтобы никто из слуг ее не заметил.

Оказавшись внутри, Минерва пошла по пустынному коридору на второй этаж. Коридор заканчивался выходом на хоры, нависавшие над столовой залой.

Девушка пожалела, что не спросила брата о том, есть ли у графа музыканты, но потом решила, что это маловероятно.

В прошлом хоры использовались только тогда, когда столовая превращалась в бальную залу или когда там устраивали детские праздники.

Минерва прокралась на хоры, однако ничего не смогла разглядеть через причудливое резное дубовое ограждение. Несомненно, оно было очень старинным и красивым, но сейчас девушка могла думать только о том, что оно почти полностью скрывает ее.

Вряд ли кто-нибудь мог услышать ее, но все же Минерва очень осторожно, на цыпочках, прокралась к самому ограждению и заглянула в щелочку.

Внизу она разглядела огромный стол, украшенный шестисвечными канделябрами, отделанными золотом и серебром. Должно быть, граф привез их с собой.

На столе стояли голубые севрские вазы, которые были проданы вместе с замком. Сейчас вазы были наполнены большими персиками и огромными кистями винограда.

Какое-то мгновение Минерва смотрела только на свечи, хрустальные бокалы и прекрасных дам в переливах бриллиантов.

Джентльмены были одеты в черные вечерние костюмы и белые рубашки, резко контрастировавшие с яркими платьями дам.

Наконец Минерва поняла, что смотрит прямо на графа, сидевшего во главе стола в резном кресле с гербом рода Линвудов.

По описанию Тони Минерва составила в уме портрет графа. Он отвратителен, порочен, зол!

Она ожидала, что такой человек будет иметь длинный нос, близко посаженные темные глаза и жесткий рот, выдающий мота и кутилу.

Вместо этого перед ней был очень приятный человек — честно говоря, она никогда не видела мужчины красивее,

У него были темные волосы и высокий лоб, а черты его лица могли бы вдохновить самого Микеланджело.

Когда Минерва впервые посмотрела на него, он как раз улыбался словам сидевшей подле него дамы, и девушка подумала, что граф гораздо красивее и моложе, чем она думала.

Когда улыбка сошла с его лица, Минерва поняла, что он все же старше, чем кажется, и довольно властен. К тому же складка у губ говорила о цинизме.

— Ненавижу его! — чуть слышно прошептала Минерва.