Чтение онлайн

— А ты?

— И не раз. А миллион долларов — это хорошая машина, просторный дом, бытовая и прочая техника, возможность прилично одеться и некоторое время красиво и вкусно кушать. Я предлагаю тебе вдвое больше.

— Ладно… — Недоверчивость на лице Мезенцева дошла до критической точки. — Лучше скажи, что за работа.

— Плевое дело — освободить одного человека из Лефортовской тюрьмы.

— А самим остаться там, да?

Марк оценил юмор собеседника, хлопнув его по плечу.

— Вот так легко и непринужденно, понимая друг друга с полуслова, нам и предстоит действовать. Твой аванс. — Открыв темно-синюю спортивную сумку «Пума», Сергей одну за другой бросил на стол десять пачек. — Сто тысяч долларов… Э, да я вижу, ты даже «стольник» впервые видишь.

Мезенцев покачал головой и демонстративно отодвинулся от стола.

— Ты прав, Сергей, для меня даже сто тысяч большие деньги. Можно поподробнее о работе?

— Можно, — ответил гость. — Только прими во внимание одну вещь: как только начну рассказывать, ты автоматически принимаешь предложение. Другого выбора у тебя нет.

После продолжительного раздумья Мезенцев утвердительно кивнул.

— Хорошо, — одобрил Марковцев. — Тогда предлагаю на водку сегодня не налегать. Может быть, вечерком разговеемся. Скажи, у тебя машина есть?

— Да. Отцовская «пятерка».

— Дача?

— Нет.

— Придется купить. Нам нужно место за городом. Там мы будем готовиться и хранить оружие. Через пару-тройку дней нам привезут диверсионный фугас, унифицированные автоматы и пистолеты морских диверсантов.

— Ты вроде про Лефортово говорил, а не про замок Иф.

Марк рассмеялся, хлопнув товарища по открытой ладони.

— С каждой минутой убеждаюсь, что не зря обратился именно к тебе. Нет, вооружение боевых пловцов в работе нам вряд ли пригодится. Это страховка. Ты еще не знаешь, что я являюсь секретным агентом ГРУ?

— Я догадался. — Мезенцев наконец-то пришел в норму. — Как только ты вошел, я сразу подумал: вот ко мне в гости пришел секретный агент ГРУ.

— Так вот, — продолжил Марк, — вооружение диверсантов — это страховка. Сейчас я в розыске и в случае чего могу поторговаться. В обмен на шестую часть арсенала я потребую коридор для выезда в одну из зарубежных стран. В противном случае фугас и оружие попадут в руки какого-нибудь журналиста. В скандал будут втянуты и ГРУ, и ФСБ. В первую очередь — из-за преступного отношения к хранению боевых зарядов. Вслед за этим всплывут несколько трупов по делу, которое всеми силами пытаются замять правоохранительные органы. Я все продумал.

— Есть одно место за городом, — подал идею Мезенцев. — Брошенный мыльный комбинат. Мы там арендовали помещение под производственный цех. Не все оборудование успели поставить, у шефа случились какие-то неприятности, он сейчас в Израиль уехал, вернется не скоро. Из рабочих никого набрать не успели. Те, кто привозил оборудование — водитель, грузчики, — меня вообще не знают. Может, в лицо запомнили, а по фамилии — нет. Район там тихий, ключи у меня, даже пломбир есть.

— Исключено, — отрезал Марк. — Нам нужно такое место, о котором знали бы только ты, я и… Кстати, нам нужен еще один опытный человек.

— Может быть, я знаю такого, — неопределенно ответил Валентин.

Пока Мезенцев не чувствовал ответственности за грядущее мероприятие. Как-то просто проходила беседа с бывшим командиром. Сидят, плетут заговор, словно обсуждают только что просмотренный боевик. Наверное, оттого, что слова пока не пересеклись с делом. И в тот момент, когда рука коснется оружия, и придет та самая ответственность. Когда все пути назад будут отрезаны.

Он спросил о клиенте.

— Ты слышал о нем, — ответил Марковцев, — Султан Амиров. Образно — мы вытаскиваем его на плаху. Понял? Нашлись люди, готовые заплатить за его голову несколько миллионов.

Прежде чем навестить Мезенцева, Сергей встретился с Катей Скворцовой. Он даже на бойцов «Гранита» наводил справки, что уж говорить о клиенте. Первая просьба Марковцева после возвращения из Дагестана касалась именно запроса по деятельности Шамиля в Москве и на Северном Кавказе. «Все чисто, — ответила Катя, — в ФСБ ничего на него нет. Ни в криминале, ни в связях с бандформированиями не замешан».

— Ты говорил про какого-то человека, — напомнил Сергей, — кто он? Из моей «Ариадны»?

Так или иначе, но название отряда особого назначения не прозвучало акцентированно, бывший командир сделал упор на слове «моей». Будто говорил о живом человеке, любимой женщине: МОЯ — и чуть мягче — «Ариадна».

Валентин пристально вгляделся в командира и заметил грусть в его глазах.

— Скучаешь по отряду? — спросил он.

— Что от него осталось? — в свою очередь задал вопрос Марк. — Показуха. Бойцы вышибают о кирпичи последние мозги и жрут перед камерой живых лягушек. Тебя, Валя, я учил совсем другому — как не растерять разум. А сам… — Сергей усмехнулся: «Сам же и потерял голову». — Но не будем при больном о больном. — Не повторяя вопроса, Марк вопрошающе приподнял подбородок.

— Костя Горохов, — назвал имя хозяин квартиры. — Воевал в первую чеченскую кампанию в составе ОМОНа. Как и я, долгое время без работы. Человек надежный. А мы справимся таким составом?

— Нам будут помогать. Причем наш клиент, его зовут Шамиль, придумал неплохую штуку. В число помощников войдут люди, симпатизирующие Султану Амирову.

— Как это? — не понял Валентин.

— Шамиль родом из Дербента, — пояснил Марковцев. — Там не разберешь, кто симпатизирует бандитам, а кто нет. Науров в тех краях вроде непререкаемого авторитета. В свое время он предупреждал о том, что дагестанцы, воюющие на стороне чеченцев, если их не возвратить на родину, сами придут в родные края, но уже в качестве оккупантов. Так и случилось пару лет назад. И все смешалось: один сосед за, другой против. Его сын попал в плен к Султану Амирову. Во время силовой операции был убит. Старик объявил Султану вендетту и выложил за него, живого, семь миллионов долларов. Вот такая история.

После паузы Сергей продолжил:

— В деле будет один нюанс, тут я пошел на уступку Шамилю. Он хочет предупредить Султана о готовящейся операции по его освобождению. Террорист, живя думами о райских кущах, попадет в терновые заросли. Кавказцы умеют мстить изощренно, это у них в крови. Шамиль подбирался к Султану, правда, не совсем удачно, не зная, с какого конца или начала потянуть эту нитку. Старик не очень преуспел, разве что определил или наметил стражника в Лефортове, который мог бы помочь за деньги. В конце концов Шамиль, не повстречай меня, согласился бы дать через охранника яд своему кровнику.

Владимир Черных заступил на дежурство со смешанными чувствами: подъем сил, вызванный «подъемом» материальным, и ответственность, замешенная на страхе перед недремлющими силами незаконных бандитских формирований и законными структурами, начиная с Главного управления по исполнению наказаний. А закончить Черных мог схожим тюремным коридором, по которому гулко разносились его шаги, тесным помещением — принудительным скитом, где он, контролер Лефортовской тюрьмы, будет так же заглядывать в «волчок», но уже с обратной стороны.