Чтение онлайн

Все эти взгляды отнюдь не были искусственными, позерски­ми или надуманными. Тесла вообще не очень любил говорить о себе. Все выводы, которые вы только что прочли, были для него абсолютно естественными и следовали из практического опыта постоянных контактов ученого с «тонкими планами существова­ния» — именно так он сам называл свои прорывы или озарения.

Тесла доверялся внезапным непредсказуемым прорывам и чув­ствовал себя счастливым. Несмотря на то, что он иногда зарабаты­вал безумные деньги и бездумно их терял, его жизнь, несомненно, можно считать удачей. И он сам это прекрасно чувствовал.

Однако человек «европейского мышления» и западного обра­за жизни хочет находиться на жесткой и предсказуемой орбите. Мы хотим контролировать свою жизнь и иметь предсказуемое будущее. Мы привыкли к тому, что называем «ясностью»: логи­ке, определенности. Процитированное только что высказыва­ние Тесла мы однозначно относим в область безумия. Однако он считал себя счастливым и удачливым человеком, а подавляющее большинство из нас не считает себя таковыми.

Мы верим в науку, в научное объяснение гениальности и даже не подозреваем, что «наука» давным-давно отказалась от изуче­ния последовательных и предсказуемых событий. Гениальный Ньютон — «отец материалистической физики», гениальный Эйн­штейн — автор теории относительности, гениальные основатели квантовой механики Бор, Гейзенберг, Бом, Шрёдингер и Оппенгеймер считали свои работы вполне совместимыми с мистиче­ским пониманием мира.

«Предсказуемость — основополагающий миф классической науки, — писал гениальный Илья Пригожий, — до сих пор наука занималась изучением причин, теперь она занимается изучением случая». И еще: «Случайность — свобода выбора творца».

Эту мысль Пригожина мне хочется сформулировать немного по-другому: если мы не умеем предоставить свободу гениально­сти — творцу в глубине нашей души, — то нам не видать удачи, как собственных ушей.

Может быть, секрет удачливых людей заключается именно в том, что они поняли, сумели почувствовать взаимосвязь напря­женного интереса и периодов покорности или транса и научились подчинять себе реальность...

Именно это умение мы и называем удачей, не правда ли? «Упорство невежд убьет их, а беспечность глупцов их погубит».

Так сказано в «Притчах» Соломона — одной из самых мудрых книг в истории человечества. Если для электрона человеческой души смертельно опасны отдельно взятые упорство или беспеч­ность как два варианта образа жизни, то не означает ли это, что в жизни нужно научиться сочетать одно с другим?

Этот факт стал очевидным в тех областях человеческой дея­тельности, где наиболее высока конкуренция, где люди борются за свою удачу. В первую очередь в бизнесе. Успешное ведение дел, продвижение вверх по служебной лестнице требуют от челове­ка отнюдь не меньшего таланта, чем формулировка принципов теоретической физики. Трудно сказать, кому из последователей линейного мышления приходится учитывать большее число фак­торов: математику, доказывающему теорему, или рядовому со­труднику фирмы, рвущемуся в топ-менеджеры.

Наука об управлении бизнесом — менеджмент — занимает се­годня в нашей жизни важное место. По данным опросов, самой желанной профессией для американского школьника является профессия консультанта по управлению бизнесом и финанса­ми. Вовсе не удивительно, что именно в эту сферу направлена энергия интереса младшего поколения. Наиболее успешные бизнес-консультанты получают доход до полумиллиона долла­ров в месяц.

Профессор Ч. Хэнди, один из самых известных в мире экспер­тов в области менеджмента, кроме консультирования постоян­но обучающий студентов науке управления, заявил об отказе от преподавательской деятельности: «Когда-то я думал, что наука менеджмента, стоит ей только научиться, может решить все наши проблемы, — писал он. — Теперь, четверть века спустя, я пора­жаюсь, что когда-то верил в существование универсальной тео­рии менеджмента, только ждущей, когда мы раскроем ее секреты своими упорными исследованиями. Теперь я знаю, например, что можно получить степень магистра делового администрирования, проштудировать все книги по менеджменту и все равно остаться никудышным управленцем. Теперь я знаю, что предоставление этих знаний в виде дипломного образования, в результате которо­го студенты мнят себя профессиональными менеджерами, было трагической ошибкой. Теперь я знаю, что нам нужны люди, уже обладающие качествами, научить которым невозможно».

Наука управления не пыталась разобраться в мыслях царя Со­ломона или Ильи Пригожина, она пыталась и пытается сделать мир бизнеса предсказуемым и управляемым логикой. Но любой реальный руководитель рано или поздно начинает чувствовать, что реальное управление — это не использование наборов мето­дов, а непрерывное решение проблем, предвидеть которые не в состоянии ни одна теория. Маленький неучтенный факт — бо­лезнь ребенка у одного из сотрудников, например, — запросто обесценивает любую тщательно выстроенную рациональную стратегию. Выработка тактики и стратегии бизнеса превращается в интуитивный процесс. Никакой объем аналитической работы не может дать гарантии правильности сделанного выбора.

Для того чтобы менеджер мог принять решение, ему необхо­димо иметь полную информацию о проблеме, а это невозможно. Истина, как это часто бывает, оказывается скрытой не в теории, а в анекдоте. Вот, например, некоторые из юмористических прин­ципов Мерфи: «1. Каждый может принять решение, располагая достаточной информацией. 2. Хороший руководитель принимает решения в случае нехватки информации. 3. Идеальный руководи­тель действует в абсолютном неведении».

Интересно, что никому и никогда не удалось выяснить, ка­кими именно чертами и качествами должен обладать идеальный менеджер. Многочисленные перечни, приведенные в разных ру­ководствах, по сути своей противоречат друг другу. Майкл Флад писал: «Если мне и удалось в чем-то убедиться за 40 лет про­фессиональной карьеры, так это в том, что мало кто из преуспе­вающих менеджеров, с которыми мне довелось познакомиться, походил характером и стилем работы на своих коллег: одни под­держивали безукоризненный внешний вид, а другие одевались всегда небрежно; одни стремились к общему согласию, а другие предпочитали диктовать свою волю; некоторые были превос­ходными ораторами, а иные не могли связать и двух слов, одни пользовались любовью подчиненных, а другие заставляли своих сотрудников трепетать от страха. Единственным общим знаме­нателем руководителей, который мне удалось для себя выяснить, было полное отсутствие какого-либо общего знаменателя».

Но и сами удачливые топ-менеджеры не в состоянии объяс­нить своих технологий, и происходит это потому, что единой тех­нологии в принципе не существует.

Главной способностью этих людей, на мой взгляд, является умение доверять... собственной гениальности. Это означает, что каждый из нас способен почувствовать, на какие именно аспекты бизнеса нужно направить энергию интереса и сопутствующий ей упорный логический анализ. Точно так же мы способны ощутить момент, в который учесть все действующие факторы невозможно, необходимо прекратить упорную аналитическую работу, отвлечь­ся, переключиться, положиться на волю случая.

На это способен каждый из нас. Но мы не доверяем своим бес­сознательным ощущениям и, в зависимости от наших личных склонностей, злоупотребляем или первой, или второй стороной процесса. Либо пытаемся анализировать то, что анализу не под­дается, либо полностью расслабляемся и пускаем все на самотек.

Мы не понимаем, что «беспечность» удачливого менеджера — это своеобразная форма активности сознания. Электрон, заря­женный энергией интереса, должен продолжать свой полет по выбранной орбите в ожидании «квантового скачка», или проры­ва. Человек должен научиться лишь предоставлять собственной гениальности или творцу свободу в его осуществлении. Покор­ность всегда скрывает в себе активность энергии интереса.

Мой пациент испытал состояние, которое сам назвал «покор­ностью» и даже «полным отсутствием мыслей», но несомненно, и в этот миг в его психическом мире продолжал свой полет его главный интерес — он по-прежнему страстно хотел жить! Каким-то похожим состояниям сознания Аристотель учил, наверное, ве­ликого Александра.

Так что всегда модные формы «беспечности» в виде водки и кокаина здесь не годятся. Любое опьянение переводит электрон души на более низкую, «животную» орбиту: «вел себя, как живот­ное», говорим мы. Наркотик обрывает полет интереса к делу.

Он подменяет одну энергию интереса другой. Вместо интереса к проблеме возникает интерес... к самому опьяняющему веще­ству: к беспечности ради самой беспечности. Ловушка кроется в том, что оба состояния внешне схожи: состояние покорности творцу можно описать как состояние опьянения проблемой, ко­торая интересует личность. Так, курение табака внешне схоже с состоянием сознания шамана.

Удачливый менеджер, даже находясь в состоянии «беспечно­сти», продолжает слышать свои ощущения, понимать их, вести с ними диалог, то есть доверять им. Собственно говоря, это и есть интуиция. Многие легендарные топ-менеджеры понимали это, а когда им казалось, что они не могут доверять собственным ощу­щениям, то они делали то же, что делали и Цезарь, и Македон­ский: обращались к прорицателям и гадалкам.