Чтение онлайн

От этой мысли у меня пересохло во рту, а тело покрылось липким холодным потом.

Ладно, у Наташи далеко не идеальное зрение. Может, нашли кого-то отдаленно похожего, добавили немного грима, парик, такую же одежду, что и ввело соседку в заблуждение. Но как незваный гость проник в квартиру?

Я подошла к двери, посмотрела на замок, пощупала его.

Никаких следов взлома не было.

Как показывает опыт работы с квартирными кражами, взломать можно абсолютно любую дверь. Но не бесследно же! Всегда остаются следы подобных злодеяний. У злоумышленника явно был ключ. Ключ от моей квартиры!

Перепугавшись уже не на шутку, я вышла из квартиры, позвонила в соседский звонок и почувствовала на себе изучающий взгляд Наташи. Нашла когда строить свои параноидальные теории! Эта её паранойя скоро доведет меня так, что я сорвусь окончательно.

Замок щелкнул, дверь открылась.

— Наташ, кто выходил из моей двери? — спросила я с ходу.

— Кроме тебя — никто, — ответила она.

Я вздохнула.

— Можно пройти?

— Конечно, — недовольно ответила соседка. Не любила она, когда кто-то приходил к ней в квартиру. Даже я.

Через небольшой, уставленный обувью коридорчик я прошла в комнату, которая прямо тонула в зелени. Цветы и вазоны были повсюду — на подоконнике, на столе, на стенах. Такая себе вечная весна в собственной квартире. Впрочем, мне было не до разглядывания её зелени и убранства.

— Я ушла из дому почти сразу после того, как распрощалась с тобой утром, — рассказывала я. — За это время кто-то посторонний, судя по твоим словам, очень похожий на меня, проник в мою квартиру. Мне нужно, чтоб ты побольше вспомнила…

— Но это была ты! — воскликнула Наташа, усаживаясь за свой стол. — У меня, конечно, зрение плохое, но уж тебя от кого-то другого я отличу. Ты была в своей коричневой куртке и светлых джинсах.

— Наташ, не могла это быть я. Тот, кто был в моей квартире, носит сорок второй — сорок третий размер обуви. Он следы оставил. Сходство во внешности вполне можно придать…

— Это была ты, — перебила она меня. — Ладно, я плохо вижу, но вот твой голос ни с чьим другим не спутаю.

— А ты уверена, что та моя копия, которую ты видела, была одна? Возможно, был еще кто-то?

— Если и был, я его не заметила, — покачала головой она. — Похоже, ты переутомилась. Вам что там, отпусков не выдают? Возьми отпуск, съезди куда-то, навести мать. И хватит смотреть на мой книжный шкаф! Ты специально нашла предлог, чтоб войти сюда и следить за мной?

Так, похоже, от соседки я ничего не добьюсь. Рассказываю ей о проникновении, а она думает, как бы я не посмотрела, какие книги стоят у неё на полке, и не выведала секретную информацию о том, сколько раз в день она ест и посещает туалет! Дура!

Меня окатило волной злобы. Ногти до боли впились в ладонь. Возникло навязчивое желание что-нибудь или кого-нибудь ударить. Не прощаясь, я развернулась и ушла к себе. Разговор все равно бесполезный. Пусть у неё закончится приступ паранойи, тогда и поговорим. Иногда у неё бывает нормальное настроение, когда она забывает, что все вокруг пытаются за ней следить, а иногда, вот как сейчас…

Так и хочется позвать какого-нибудь хорошего психиатра.

Ужас!

Я вернулась в свою квартиру, насыпала кошке корма.

Похоже, я ввязалась во что-то серьезное.

Эта мысль вгоняла в ужас, заставляла дыхание учащаться, а сердце убыстрять свой темп. От этой мысли кружилась и болела голова, а по телу проходил легкий озноб. Во что же я все-таки влезла? Кто был в моей квартире? И главное — что будет дальше?

Почему эти люди, желающие получить информацию, просто не выйдут на связь? Боятся, предпочитают действовать по-тихому? Нет, за содержимым флэшки охотится не власть. Те бы действовали проще — прислали бы ко мне пару человек, а дальше…

А дальше — черт его знает, но ФСБ как возможного преследователя стоит вычеркнуть. А если не власть, то кто?

Иностранная разведка…

Они точно могли бы следить за мной на улице, найти похожего на меня человека, создать дубликат ключа. Выдавать себя они не хотят, поэтому действуют как можно тише. ЦРУ? МИ6? Китайская разведка? Любая из этих организаций.

Я прошла в комнату, вынула из шкафчика пистолет, зарядила его. На всякий пожарный пусть будет рядом. Еще, пожалуй, не помешает дверь стулом подпереть, если кто-то вдруг наведается — он упадет да предупредит о непрошеном визитере. Вон тот старенький скрипучий стульчик, на который и садиться страшно, вполне подойдет.

Я подперла входную дверь стулом, вернулась в комнату, села на кровать, задумалась.

Допустим, про то, что флэшка у меня, узнала иностранная разведка. Неважно чья. Они предпринимают разные шаги, как проникновение в мой дом, чтоб похитить эту информацию. Но на месте её не оказывается. Выходить на связь они, возможно, боятся. А вот если свяжется со мной какое-нибудь ЦРУ, предложит за эти аудиозаписи нехилую сумму и переезд куда-нибудь в Аризону, соглашусь ли я?

Если быть откровенно честной с собой, то не знаю. С одной стороны — деньги есть деньги, а на кону не стоят мои родственники, друзья, знакомые. На кону лишь государство, мелкие подачки в виде нищенской зарплаты от него, а когда состарюсь, подкинет жалкую пенсию и скажет, живи, мол, как хочешь. С другой же стороны, я здесь выросла, здесь училась, и все в этой Москве свое, родное, близкое. И дело не в патриотизме, не в безграничной любви к трёхцветному флагу, не в вере во власть, обещания президента и парламента, не в слепой уверенности в том, что эта страна самая лучшая в мире. Те, кто так считает, устраивают войны, революции, майданы. Не лучшая, далеко не лучшая, но от этого не менее родная. Родное здесь все — и вон тот дворик за окном, и пробка на соседней улице, и вонючий подъезд хрущевки Виталика, и параноидальная соседка Наташа. Как говорят, везде хорошо, а родина одна, и возможность стать её врагом вызывает подсознательное отвращение.

Наверное, они, те, кто охотятся за информацией, подозревают, что предавать родину я не собираюсь или убедить в этом меня будет чрезвычайно сложно. Поэтому не выходят на контакт. А может, просто пойти в наше отделение, признаться, что я скопировала файлы, рассказать обо всем произошедшем? Пусть вызывают ФСБ, и им то же самое скажу. И что они мне сделают? Казнят за то, что в моей куртке оказалась карта, а я взяла да и посмотрела её содержимое? Не в Северной Корее живем вроде и не в СССР, да и при СССР, думаю, разные байки про чекистов были смесью государственной пропаганды и фольклора. Там, в спецслужбах, тоже люди сидят, а не звери.

Еще больше захотелось спать, голова кружилась, но я понимала, что вряд ли смогу уснуть. Захотелось курить. Я нашла сумочку, в ней нащупала свой мячик, сжала его в руке. Может, все-таки позвонить нашим?

Взяла телефон, прошла в комнату, села на кровать. Всмотрелась в экран мобильника, часы которого показывали полвосьмого. Люди как раз возвращаются с работы, на город постепенно опускается вечер, в окнах соседних домов зажигаются огни.

Буська мяукнула и прыгнула мне на колени.

— Ну что, чучундра ты малая, нажралась?