Чтение онлайн

О невероятной мощи древнего мага из пустыни, которого фризы много столетий назад одолели с помощью дракона, Эберину поведал Хэйл. Монастырский истопник и Хранитель магической реликвии оказался настоящим кладезем полезных знаний и другой, мало кому известной стороны истории фризского края. Благодаря цепкой памяти Хэйла, в которой остались сказания, передаваемые в клане Хранителей из поколения в поколение, Эберин узнал, что прародиной его семьи была Фризия. Предки графа Ормуа, которые в те далёкие времена ещё не имели ни титула, ни своих земельных владений, ни места при королевском дворе, жили общиной в Долине вулканов. Их называли Всадниками, эквитэмами, потому что с помощью родовой магии они умели оседлать драконов и управлять ими в полёте и в бою. Но неожиданно некий загадочный мор обрушился на жителей Долины вулканов как проклятие: их магия начала слабеть, их дети рождались всё реже, - клан эквитэмов был обречён на гибель. Им пришлось уйти из Долины вулканов, и те, кто уцелел, сначала поселились в пещерах Проклятой горы, а потом и вовсе покинули Фризию. Гистерийский шаман, который умел говорить с духами, узнал, что семья последних из эквитэмов добралась до берегов Прозрачного моря, где впоследствии возникло графство Сантонум. Как оказалось, это были предки Эберина, а Всадник, призванный фризами и победивший колдуна из пустыни, приходился ему родным пра-пра-прадедом.

– Веры в свою победу у фризов тогда было мало, - рассказывал Хэйл, сидя в пещере перед костром, а Эберин и Ирис внимательно слушали его.
– Всадник вернулся в Долину вулканов, но он долго не мог отыскать своего дракона. Все решили, что драконы – носители священного огня вымерли, а, значит, никто не сможет уничтожить колдуна. Однако Всадник не терял надежды: денно и нощно он бродил среди вулканов, родовыми магическими заклинаниями призывая своего дракона. И наконец, к счастью для фризов, они встретились. Что было потом – вы уже знаете…

– Не всё, - возразила Ирис, вскинув голову.
– Куда подевался дракон после того, как помог фризам одолеть дикарей? Что с ним стало?

– Ох, детка, если бы я знал ответ! – вздохнул Хэйл (даже после того, как Ирис стала правительницей Фризии, он по-прежнему называл её «деткой»). – Единственное, что мне известно наверняка, так это то, что то была драконица. Перед тем, как исчезнуть, она успела отложить яйца, из которых, вероятно, уцелело одно. А может, оно и было только одно. Из него чудесным образом – и очень своевременно – и вылупился наш друг Тайгет…

– Послушай, Хэйл, - с задумчивым видом обратился к Хранителю Эберин, - ты сказал, что Всадники подчиняли драконов своей воле, применяя родовую магию. К сожалению, я не владею такой магией и текст заклинаний мне тоже неизвестен. Когда мадемуазель Ирис прилетела за мной в лагерь Рихемира, Тайгет позволил мне оседлать себя только потому, что доверяет ей. Но как он поступит, когда нам будет нужна его помощь? Полагаю, нам придётся взбираться к нему на спину всегда только вдвоём. Однако я не хотел бы рисковать жизнью мадемуазель Ирис, если вдруг врагам удастся подстрелить дракона в полёте.

– Твои опасения справедливы, - Хэйл кивнул лохматой головой.
– Когда начнётся сражение, Тайгетом должен управлять один человек. И этим человеком должен быть эквитэм, потомственный Всадник.

Ирис повернула голову к Эберину, взяла его за руку и, добродушно улыбнувшись, сказала:

– Пойдёмте со мной, маршал Ормуа. Я познакомлю вас с моим другом Тайгетом поближе.

Тайгета они нашли без труда в одной из пещер Проклятой горы. В свете костра обозначались линии громадного тела дракона, который сидел как человек и глодал тушу кабана, держа её обеими лапами. Еда сопровождалась хрустом, чавканьем и довольным урчанием.

Ирис крикнула издалека:

– Тайгет! Ты не очень занят, друг мой? Можно с тобой поговорить?

Дракон перестал есть и, бросив наполовину обглоданную тушу на пол, посмотрел прямо на людей.

Эберин, не успев в прошлый раз толком увидеть существо, которое все считали мифическим, сейчас разглядывал его с жадным, почти детским любопытством. От всей фигуры дракона веяло мощью, опасностью, колоссальной первобытной силой, но силой, управляемой разумом. Морда у него была довольно выразительной, как-то по-человечьи выразительной, и от этого ощущения возникало желание назвать её лицом. Когда же Тайгет посмотрел на Эберина, тому показалось, что на него смотрят глаза человека – таким изучающим и пристальным, пронизывающим насквозь был взгляд этих янтарно-жёлтых с узким вертикальным зрачком глаз. Ничего подобного этому крылатому исполину с разумом человека Эберин и вообразить не мог и теперь, глядя на него, даже не пытался скрыть своё восхищение.

– Тайгет, - торжественным голосом обратилась Ирис к дракону, - я хочу представить тебе маршала Эберина Ормуа. Человека, которого ты помог мне освободить из плена и от которого ныне зависит судьба Фризии. Впрочем, я не совсем верно выразилась… Судьба Фризии и всего Ареморского королевства целиком и полностью зависит от вас обоих. И я бы очень хотела, чтобы вы подружились: ведь взаимное доверие обеспечивает будущий успех…

Эберин потом часто вспоминал тот разговор в пещере. Он хотел понять, испытывают ли драконы какие-то чувства? И пришёл к выводу, что, если они вообще способны любить людей или привязываться к ним, то Тайгет, несомненно, очень любил Ирис. И разве не была подтверждением тому фраза, которая прозвучала у Эберина в голове: «Если мы оба на стороне Ирис, то вы, граф, можете считать себя моим другом»? Фраза, которую произнёс твёрдый, уверенный, спокойный голос разумного существа…

Размышления Эберина были прерваны тревожным криком дозорного:

– Кочевники!.. Тьма-тьмущая! Скоро будут здесь!

Эберин вскочил на ноги. Тотчас по его распоряжению фризов подняли по сигналу тревоги.

То, что зависело от предусмотрительности и воинского таланта полководца перед битвой, он сделал. Всё остальное зависело теперь от воинов – от их напора, ярости и натиска, которые им предстояло проявить в бою. А ещё от того, сработает ли его хитрый план. И, разумеется, от удачи.

– Ваша задумка, маршал, может, и удастся, – с сомнением в голосе проговорил Адальрик, подпоясываясь мечом. – Но что можно сделать с такими ничтожными силами против тьмы кочевников? Почти ничего…

– Самое главное – выманить их к морю!
– сказал Эберин. И затем, смерив молодого маркиза с головы до ног оценивающим взглядом, спросил: - Вы готовы удерживать утёс Проклятой горы и не позволить дикарям войти в могильник их колдуна?

Адальрик кивнул:

– Я их задержу. Если можно привлечь удачу на нашу сторону открытым отчаянным боем, то я сделаю всё возможное, чтобы сбросить врага с утёса.

– Постарайтесь продержаться до подхода гистерийцев, - сказал ему Эберин и, обращаясь к фризам, воскликнул:

– Готовы ли вы к сражению, друзья?

– Мы готовы, - за всех ответил Акв, отряд которого должен был из засады обстреливать врага, чтобы не дать ему пробраться в тыл.

Эберин повернулся лицом к Ирис, заглянул ей в глаза. В них, чёрных, бездонных, искрились лучики солнечного света, а в уголках блестели слёзы.

– А вы, моя королева? – нежным тихим голосом проговорил он, борясь с желанием прижать девушку к своей груди.

– Я? Моё место рядом с вами, маршал Эберин Ормуа. Я готова отправиться за вами всюду, хоть в море, хоть под облака!
– пылко сказала Ирис.

Однако Эберин не разделял её рвение. Он всё же позволил себе обнять девушку и прошептал ей на ухо:

– Милая моя, если бы вы знали, как мне грустно расставаться с вами! Но ваше место здесь, а ваша помощь может понадобиться на земле.

Эберин понимал, что на войне как на войне: с каждым может случиться беда и эта их встреча может оказаться последней, но он не мог не утешить любимую, видя тоску в её глазах.