Чтение онлайн

– Как быть дальше?
– такой вопрос задал своим соплеменникам вождь Альбуен во время военного совета.
– Если учесть, что ареморская конница следует за нами неохотно, а мастер-приор не способен увлечь рыцарей в сражение, рассчитывать нам придётся лишь на свои силы. Готовы ли мы вступить в схватку с врагом, который численностью намного превосходит наши войска?

– Что мы сможем разбить рыцарей Рихемира, в этом нет сомнения: мы уже побеждали их, - первым начал говорить Йорн по прозвищу Волчья Шкура.
– Но как одолеть дикарей из пустыни? В прошлом сражении мы потеряли многих наших сородичей – а ведь война только начинает по-настоящему разворачиваться!

Тотчас его поддержал Хакон Серебристый Кедр, сказав:

– Да, многие наши земляки навеки остались в земле Аремора! Уже нет с нами Эйвинда Окуня, молодого Криса, сына Ховальда, Агвида Лесного Воина… А сколько из нас живыми вернётся в Туманные Пределы?

– Мои дорогие сородичи, друзья, соратники! – продолжил Альбуен, поняв, что боевой задор его земляков начал угасать. – Все умирают рано или поздно. Мы тоже, как установила каждому Судьба, умрём. Но фризам славными предками завещано умирать в бою от меча врага. Эйвинд, Агвид, Крис и многие другие из наших погибли – верно! Но разве кто-нибудь из них сожалел о своём выборе? Наших доблестных друзей вели в бой дух свободы и Судьба; они умерли, защищая справедливость и будущее независимой Фризии. Так будем вести себя до конца нашей жизни и мы! У нас нет выбора: либо мы сложим оружие и, признав власть Рихемира, станем его вассалами, либо продолжим сражаться, чтобы Аремором могла править моя внучка – наследница короля Фредебода, в жилах которой течёт кровь древних фризских вождей.

– Я согласен с тобой, вождь, - поддержал Альбуена Дван.
– Умирать надо достойно: во имя и во славу свободной родины! Выпьем, друзья, последнюю чашу за завтрашний бой и нашу победу! И пусть наши боги будут с нами!..

В последнюю ночь перед сражением среди множества дел, связанных с подготовкой новой битвы, Альбуен выкроил свободный час и уединился в палатке со своей внучкой.

– Ирис, моя участь, как и судьба фризских воинов, при проигранном сражении будет одна – доблестная, героическая смерть. Но меня волнует твоя судьба и будущее Фризии. Я хочу, чтобы ты укрылась в надёжном месте и там ждала конца битвы. Если её исход окажется несчастливым для нас и ты услышишь, что я погиб, тебе придётся немедля двинуться в путь и во что бы то ни стало добраться до Холодного моря. Ты должна рассказать фризам о том, что здесь случилось, о предательстве Рихемира, о его союзе с Ки-ррахом. Об этом должны непременно узнать также наши соседи гистерийцы. Когда я болел, меня лечил гистерийский шаман, с помощью которого мне удалось подружиться с их вождём. Помни: фризы смогут противостоять Рихемиру, если объединятся с гистерийскими племенами. Если эта битва будет нами проиграна, кочевники, скорее всего, на этом не остановятся и двинутся в глубь страны. У фризов, которые остались в Туманных Пределах, будет преимущество: кочевников трудно победить на открытом пространстве, но в наших лесах они станут уязвимы… Ирис, внучка, я верю в знаки Судьбы и поэтому знаю наверняка: если смерть не пришла за мной прежде, чем мы с тобой увиделись снова, значит, тебе было суждено получить благословение из моих уст. Я нарекаю тебя своей преемницей и правительницей Фризии…

С этими словами Альбуен снял со своей шеи колье из мелких морских ракушек с амулетом, изображавшим изумрудную сосну в окружении двух янтарных рыб.

– Это древний символ Фризии: нерушимое единство вековечных сосен и могучей непредсказуемой стихии моря, - сказал вождь, надевая колье на Ирис.
– Отныне эта реликвия, доставшаяся мне по наследству от наших предков, принадлежит тебе как знак высшей власти. Ты умная девушка, Ирис, и не станешь мне возражать, уговаривая не торопиться: ведь, может статься, исход битвы будет успешным для нас, и я останусь в живых. Наверное, только Теодезинда-прорицательница знает, что ждёт фризов: поражение или победа. Но она оставила нас, отправилась в Туманные Пределы, и мне кажется, что, будь победа за фризами, Теодезинда осталась бы здесь, с нами…

Альбуен умолк и посмотрел прямо в глаза Ирис долгим запоминающим взглядом; затем привлёк её к себе и крепко прижал к груди.

– Обещай мне сделать всё так, как я тебе сказал, - тихим, но властным голосом произнёс старый вождь.
– Обещай остаться в живых – ради продолжения нашего рода, ради Фризии!

– Я обещаю тебе, дедушка, - так же – тихо – ответила Ирис, с трудом сдерживая слёзы; сердце её сжимала щемящая боль – от расставания, от недобрых предчувствий.

– И вот ещё что, - напоследок прибавил Альбуен, - согласно фризской традиции, если власть вождя по кровному родству переходит к женщине, то муж этой женщины становится её соправителем. Я обещал твою руку графу Эберину Ормуа, если он найдёт и спасёт тебя… Не важно, что случилось наоборот – и это ты нашла его; важно, что вы нашли друг друга. И, откровенно говоря, Ирис, я не желал бы тебе другого мужа…

– Я тоже, - в смущении призналась Ирис.

Попрощавшись с внучкой, вождь Альбуен отправился к воинам.

Враг не замедлил явиться. На рассвете следующего дня часовые перед лагерем сообщили о приближении рыцарей королевской армии. Фризов, находившихся в полной готовности, Альбуен построил в боевом порядке, приказав пращникам продвинуться вперёд. Как только были пущены первые дротики, старый вождь повёл своих воинов в наступление.

Завязался бой, жестокий, яростный и кровопролитный. Спустя какое-то время фризам удалось добиться преимущества. Но вдруг на вершинах холмов появились всадники, лохматые, в развевающихся чёрных одеждах, с разукрашенными замысловатыми узорами лицами; завидев сражение, происходившее внизу, в долине, они с улюлюканьем устремились на фризов. Те, окружённые с трёх сторон – врагом и рекой, с трудом сдерживали всё возраставший натиск численно превосходящих сил кочевников.

Тогда мастер-приор Тарсис, который принял командование ареморскими рыцарями вместо маршала, дал приказ атаковать. Закованые в латы, кольчуги и железные шлемы рыцари одним могучим ударом раскололи орду пополам. Однако не прошло и получаса, как рыцари, вокруг которых начало сжиматься кольцо численно превосходящих врагов, начали в беспорядке отступать к Брасиде. Кочевники, оглашая воздух дикими визгами «йарра!», устремились за отступающими. Рыцари бросались в реку, в волнах которой многие из них погибли, а спасшиеся не переставали бежать до тех пор, пока не укрылись в густых лесах Вальдоны.

Ирис наблюдала за сражением, стиснув зубы, в сильном волнении сжав кулачки. Она видела, как ареморские рыцари в панике рассыпались в разные стороны и как, дрогнув, их примеру последовали фризы.

Их удержал Альбуен. Громовым голосом вождь осыпал соплеменников бранью на родном языке и вскоре заставил их повернуть обратно, чтобы продолжить битву.

– Бейте их, братья, бейте! – гремел голос Альбуена. – Ни шагу назад! Рубите дикарей, рубите бешеных псов! Победа будет за нами!

Когда он, размахивая тяжёлым боевым топором, прокладывал путь себе и своим товарищам, со стороны врага, прожжужав, вылетели из луков десятки стрел. Некоторые фризы успели защитить головы щитами; другие были убиты. Старый вождь вдруг зашатался и упал на руки Двана, который был рядом с ним и успел его поддержать. В грудь Альбуена, под самое сердце, вошла тонкая стрела.

– Вождь… как же так? – воскликнул Дван – и, будто не веря своим глазам, дотронулся до оперения стрелы.

– Моя последняя воля… - хриплым голосом, задыхаясь, проговорил Альбуен, - найдите Эберина и вытащите его из плена… Ты помнишь, Дван, я обещал отдать за него Ирис… Он будет достойным вождём фризов! Слушайтесь его, как всегда слушались меня!..

Старик закашлялся; на губах появилась красная пена.

– Не тревожься, вождь! Твою последнюю волю я исполню, - заверил его рыжебородый великан и, когда из груди Альбуена вылетел последний вздох, закрыл ему глаза.

В тот самый миг Дван услышал крик, полный боли, но решил, что он ему почудился: ведь Ирис была далеко от поля битвы, она не могла видеть гибель своего деда. Лишь потом, позже, Дван понял, что ошибался…

Шум битвы всё возрастал и приближался к тому месту, где стояла Ирис; всё явственнее были слышны проклятия, которые фризы слали дикарям, и гортанные выкрики кочевников. Всё ближе раздавался лязг щитов, звон мечей и страшные вопли сражающихся; картина боя, вначале смутная, становилась более ясной. Ирис всё больше убеждалась в том, что на этот раз удача склонялась в сторону Рихемира и его союзников.

Размышляя о гибели дедушки и о столь больших потерях среди своих сородичей, о своих надеждах и об Эберине, Ирис сначала почувствовала какую-то растерянность, горькое отчаяние и бессилие, но постепенно их вытеснили гнев и дерзкая отвага.

В этот момент мимо неё промчался конь, в бою потерявший всадника; Ирис, приняв появление животного как знак Судьбы, стала звать его, стараясь жестами и ласковым голосом подманить к себе. Наконец ей удалось схватить его за уздечку и вскочить в седло.