Чтение онлайн

Объяснялось это тем, что использовались в основном переносные рации, имеющие дальность до двух-трех километров. Да и сами такие группы были достаточно малочисленны и выходить на поверхность особенно не рвались. Однако иногда пробивались сильные сигналы достаточно мощных радиостанций, установленных не только на станциях метро, но и в других анклавах выживших. На чудом уцелевших или вновь изготовленных передатчиках не всегда сидели понимающие люди. Но кое-какая информация оказывалась нам полезной и фиксировалась дежурными в специальном журнале. Затем она обмозговывалась, фильтровалась от лишнего и дозированно спускалась руководством простому люду.

Но даже из этих скудных сообщений складывалась картинка, что война идет нешуточная. По обрывочным и неполным сведениям выходило, что основные усилия армий и флотов сосредотачивались в пограничных районах, а по крупным населенным пунктам долбили высокоточным оружием ракетчики и военно-космические группировки. Ядерные и химико-бактериологические боеприпасы были под строжайшим запретом и армиями не применялись. Но многочисленными группами террористов, которые воевали против всех «неверных», использовались… Благо, ресурсы у них были нищенские, применяли те материалы, что под руку попалось, но гадили они как могли. Наглядный пример был над головой (ну и толщей грунта разумеется) в виде радиоактивного заражения местности в результате подрыва «грязной бомбы». Таких очагов заражения — радиационных и химических — было уже несколько по всей Москве и области. И в будущем их число будет только расти…

Вот такие мысли невеселые! Они у меня всегда такие после перевязки. Плечо уже получше, но до полного выздоровления время еще есть — и с таким питанием, я думаю, его пройдет много.

Внезапно ожил зуммер телефона. Снял трубу представился:

— Ленинский проспект. Макс на связи.

— Хамстер. Я на Черемушках. Есть информация.

— Как сам, дружище? Готов фиксировать. Пишу.

— Час назад пост № 14 зафиксировал гул двигателей над разломом Профсоюзной. Затем в пролом был сброшен вымпел, металлический контейнер с прикрепленной красной лентой. Вызвали сапера, тот дистанционно вскрыл контейнер и дал отрицательный ответ. Не бомба. Осмотрели. Внутри КВ радиостанция «Северок» с гарнитурой и блоком шифровки-дешифровки, инструкция и таблица связи.

— Зафиксировал. Нашли быстро?

— Чего там искать, платформа пустая.

— Так там должно было быть все завалено обломками и арматурой всякой. Нет?

— Бандиты давно уж пленных пригнали и почти все к себе в туннель перетаскали. Уж не знаем для каких целей.

— Противодействие с их стороны было?

— Нет, они как гул мотора услышали, сразу в туннель ушли.

— А визуальный контакт был? Ну, с тем, кто контейнер сбросил?

— Наши с Калужской говорят — вертушка, типа «Робинсон». Двадцать вторая. Красная. Сразу на запад ушла.

— Интересно. Ну доложу… И как их не сбили? По автомобилям, бывает долбят, а тут вертолет.

— Загадка.

— Все. Не занимаем линию. До связи.

Я разбудил дрыхнущего в соседней комнате сменщика, техника Борис Семеныча (позывной Сёмыч), и, усадив его «за ключ», отправился искать Леонидо, так сказать «вручную». У него была, конечно станция, но по всем тайным делам мы радио не использовали — во избежание расшифровки! Леонидо уже вовсю рассекал с палкой, изготовленной по моему совету местным токарем. Или в руках с ней, тяжело опираясь (когда нога болела), или с ней же, пристегнутой в сложенном виде к рюкзачку (когда она подлая не болела соответственно). Причем он, хитрован, постоянно ее модернизировал. То клинок присобачит скрытый, чтоб из рукояти вытащить внезапно для супостата, то в резиновый набалдашник магнит вклеит на эпоксидке — чтобы разную железную мелочевку с пола подбирать, не нагибаясь…

Короче, игрушку завел себе.

Новость его оживила несказанно. Он бодро похромал в нашу дежурку и, внимательно изучив запись в журнале, выгнал нас «на погулять». С полчасика. Что мы добросовестно и исполнили. В процессе прогулки мы встретили «Дядюшек Ау» и те взахлеб нам стали вешать, что им под аграрные дела выделили большой участок вспомогательного туннеля, идущего от дублирующей подстанции — одной из тех, которая совсем недавно снабжала все метро киловаттами. Они туда мешками натаскали подходящего грунта из заваленного тоннеля и сейчас заканчивали монтаж системы освещения. А дамы у них, с миру по сосенке, собирали посевной материал.

— Представляешь, — вещали они мне в оба уха. — Мы тут мужика одного нашли, так у него мицелий был.

— А это что за болезнь такая неведомая?

— Темнота! Энта грибница такая, с питательным раствором. Шанпиньены всякие выращивать. Дырок в бревне насверлил, туды ее засыпал и деревянным клинышком закупорил. И все, дальше они сами прут. Причем, свет им вообще не нужен. Им темнота нужна и сырость. А этого здесь хватает.

— И много у него этой субстанции?

— Много. Сумка целая. Он этой хреновиной торговал раньше. Но поскольку мы с нашей идеей первыми выступили, то и этот… Приоритет наш. Начальство его под нашу команду определило. Но ему и так нормально, не один же он будет бревна ворочать.

— Вот видите, как бывает полезна идея, подсказанная вовремя! Вы уже и в начальство выбились, и, я гляжу, оружием обзавелись.

— А как же, начальство озаботилось. Дробовики выдало. Посевы охранять надобно!

— Вот какой я молодец! А вы мне только двадцать патронов дали. Скупердяи.

— Ха! Ну ты еврей!.. Ну заходи, позже еще десяток подкину. Заодно поглядишь на хозяйство наше. Может еще чего посоветуешь…

— Договорились.

Мы наскоро перекусили у пищеблока похлебкой с сухарями и отправились обратно.

Я брел мимо палаток и разнокалиберных времянок, отмечая про себя изменения происходившие повсеместно. Несмотря на крайне скудные возможности, станция обрастала барахлишком. В ход шло все: треснутая фанера и обугленный поликарбонат, алюминиевый профиль и вырванные с мясом плитки мрамора и гранита, старые плинтуса и двери. Насосная система откачки сточных и грунтовых вод была переделана и теперь закачивала грунтовые воды на станцию, где они, воняющие болотом и плесенью, проходили многоступенчатые самодельные фильтры, сотворенные из песка ткани и угля.

На станции горело только дежурное освещение — три пары светильников в начале, середине и конце платформы, но это не создавало неудобств, так как у многих палаток горели разномастные светильники, произведенные из чего попало. Исключение составляли лишь источники открытого огня. Оно и понятно — кругом ткань палаток, матрасы, спальники и мешки с добром. Полыхнет — мама не горюй!

Добрались до своей дежурки и поняли, что ни мне ни Сёмычу покемарить не судьба. В дежурке, кроме Леонида Сергеевича, находилось все руководство станции — от начальника охраны и безопасности, до бригадира электриков. У дверей торчал часовой с новеньким СКС.

— Так, заходите живее, — велел начальник. — Вас ждем. Дверь закройте и садитесь. Слушайте, может чего умного подскажете.

«Так началось историческое совещание, на котором был разработан детальный план по освобождению от врагов подземного народа станции Академическая и воссоединению анклава Беляево — Ленинский проспект в рамках программы захвата Московского ордена Ленина и ордена Трудового красного знамени метрополитена имени В.И. Ленина, осуществленного под руководством отца всех времен и подземных народов, сеньора Леонидо Попагатто. Ура товарищи»! — подумалось мне. Но вслух я, понятно, ничего не сказал. Заседали мы с двадцати двух вечера до четырех утра. И много сказали друг другу толкового! И чуть-чуть нехорошего.