Книга 1 Потерянные души
Шрифт:
Велимир старался не думать о них. Теперь он мог себе это поз-волить: Совет разрешил колдунам выбрать свою судьбу и те, кому по-казался надежнее другой путь, должны были сами позаботить-ся о себе, Старшие же более не отвечали за их судьбы перед бога-ми. Да и не было больше ни Совета, ни Старших, ни самих богов, от которых совсем скоро предстояло отречься навсегда… и, наверное, самого колдовского народа тоже. Осталась лишь кучка напуганных людей, со страхом и надеждой смотревших в будущее.
Едва солнце взошло, все снова двинулись в путь. Предстояло еще долгие дни брести по колени в грязи по раскисшим дорогам, мимо деревень и городов, которые совсем скоро должны были стать родными, но пока казались еще более чужими, чем раньше…
Возле каждого людского поселения их встречали толпы. Вид-но, священники не успели предупредить верующих, объяснить им при-чину прихода колдунов. Не удивительно, когда большинство людских городов были оторваны друг от друга, представ-ляя собой тесный замкнутый мирок, узнававший о новостях спустя недели, а то и месяцы.
Одни горожане лишь удивленно смотрели на пришельцев, пере-шептываясь; другие, торопливо пряча детей в подполе, брались за топоры, готовые встать на защиту своих домов. Но сгорбленные спи-ны, грязные измученные лица прятавших глаза странников не внушали страх. А едва тот уходил, волю себе давали ненависть и ничем не сдерживаемая злоба. И в путников летели камни, вослед им неслась грубая брань, замешанная на угрозах.
Такая встреча убивала в сердцах надежду, заставляла задуматься: что же будет дальше? Че-рез какие муки предстоит пройти ради будущего, и каким оно будет? С каждым шагом росли сомнения и страх. Но разве можно отсту-пать, когда решение уже принято?…
И, все же, все же, некоторые осмелились спросить Велимира:
– Старший, что если оставить детей? Чтобы не подвергать их опасности. Потом, когда все прояс-ниться, мы их заберем…
Тот тяжело вздохнул, качнул головой и тихо промолвил:
– Нет, мы не можем. Даже если нам удастся убедить Пресвитера, и он согласиться принять нас, никто не станет повторять обряд для тех, кто не придет сразу. У детей не будет будущего.
И родители, обречено склонив головы, согласно кивали…
До Рады колдуны добрались к вечеру пятницы. Правители велели им остановиться за городскими стенами, сказав, что утром к ним вый-дут священники, примут клятву и объявят, какую епитимью решено наложить на готовящихся к обращению. Это вызвало вздох облегчения: от них не требова-ли сразу же войти в людские храмы и дать обеты пред ликом совер-шенно чужого бога…
А потом горожане вынесли воду и хлеб, продавая его колдунам по дорогой, но вполне приемлемой для тех, кто собрался отказаться от всего, цене.
Страхи и сомнения немного улеглись. На лицах появилось роб-кие подобия улыбок. У колдунов не было причины подозревать людей во лжи. А если все – правда, то уже завтра беды останутся позади. Они станут такими же, как лишенные дара и обретут право на счастье…
В последний раз семеро Старших собрались вместе. Им было из-вестно больше, чем всем остальным, но они не собирались делиться этим знанием, которое скрыли даже от Яросвета на последнем Со-вете. Впрочем, это касалось только их.
Тогда, соглашаясь принять покаяние, Пресвитер поставил одно условие… Но разве смерть семерых – не малая плата за спасение всех остальных? Им было понятно, почему священнослужители так ре-шили: Старшие имели слишком большую и прочную власть среди своих соплеменников, чтоб лишиться ее после покаяния, а люди…
Зачем им чужие авторитеты и низвергнутые кумиры? Старики, они были давно готовы к смерти, и, все же, испытывали сейчас страх, который стара-тельно прятали, скрывая даже от самих себя. Ведь их ждал не веч-ный путь колдунов. Древние боги не примут тех, кто отверг их, в нового же вера не придет в один краткий миг.
Поэтому они боялись, что их ждет участь Потерянных душ – пустота, не знающая ни творения, ни памя-ти, ни прошлого, ни будущего – грань, последний, полный ярости и ненависти, шаг в Никуда… Но ради будущего, они были согласны даже на это, готовые принести себя в жертву.
Старшие сидели молча, погруженные в свои мысли и пережива-ния. Со стороны казалось, что они просто отдыхали – измученные жизнью, вдруг совсем подряхлевшие старики. И лишь Велимир то и дело открывал слезившиеся глаза, чтобы в который уж раз взглянуть на притихший, насупившийся лес, в котором терялась узенькая лен-точка тропинки.
– Кого ты ждешь? – вздохнув, спросил Лютич. – Мы предупредили всех и признавшие наш выбор уже присоединились к нам. Больше никто не придет.
– Может быть, вернулся Черногор… Я надеялся, что он бу-дет с нами…
– Это было бы так, если бы боги назвали ему тот же путь. Но если нет…
– Он пришел бы и тогда, чтобы убедить нас повернуть, пока не стало слишком поздно.
– Он не выступил бы против нашей воли, против решения Совет…
– Лютич, ты слишком плохо его знаешь. Он бы скорее погиб сам, чем позволил другим по собственной воле расстаться с жизнью. Нет, раз Черногора нет, значит, он еще не вернулся.
– Может, оно и к лучшему, – промолвил Днесь. – Во всяком случае, он останется жив…
Он слишком молод, чтобы умереть… И, потом, если мы ошибаемся, только он сможет исправить нашу ошибку.
– Да, – вздохнул Велимир. – Но если мы правы? Нам следовало дождаться его возв-ращения и лишь тогда…
– Нам всем хочется верить в лучшее, – Лютич качнул головой. – Но ведь его уже может не быть среди живых. Тогда ожидания напрасны и, более того, смертельны для народа, когда отпущенное нам время подходило к концу… На все воля богов.
– Воля богов, – полубессознательно повторил старейший. – Мне по-чему-то кажется, что это именно они удерживают Черногора, не позволяя вернуться.
– Но зачем им это?
– Не знаю. Может быть, они уже вышили полотно судьбы и не хо-тят, чтобы Черногор изменял его узор… Мне было бы несказанно легче умирать с твердой верой, что мы поступаем правильно. Почему же сомнения не покидают сердце?
Он умолк, замер, не ожидая, что кто-то ответит на его вопрос. И над землей нависла тяжелая гнетущая тишина.
Незаметно приблизилось утро. Яркие красные всполохи раскраси-ли в многоцветные узоры мглистые перья облаков. Обжигаясь о них, словно о пламень костра, ночная тьма медленно поползла на за-пад, уступая пядь за пядью землю свету.
Было холодно. Думая о близости долгой вьюжной зимы, усталое бледноликое солнце с грустью смотрелось в льдинистые кромки луж, серебрило инеем черные своды земли.
Звенящий ветер обжигал своим недобрым мглистым дыханием и вносил в сердце страх и ожидание беды.