Чтение онлайн

– Почему? – в глазах девочки уже не было обиды, лишь непонимание.

– Мати, тебе следует знать, что в мире есть такие жестокие слова, как "нет", "нельзя" и "невозможно". Да, дорогая моя, я понимаю, как больно их слышать. И потому ты должна быть всегда готова к этому, как мы, идя тропою каравана, всегда готовы встретить на своем пути смерть. В ином случае, они, прозвучав внезапно, разобьют твое сердце, разрушат жизнь. Я очень люблю тебя и не могу позволить, чтобы с тобой произошло что-то подобное. Теперь ты понимаешь, дочка?

– Да, – девочка кивнула. Ее глаза смотрели на отца с любовью и почитанием. И, все же, в них оставалась грусть.

– Ну, что с тобой? – он осторожно приобнял ее за плечи.

– Не говорите никому, что дракон был на самом деле, – попросила она. – Пожалуйста.

Пусть он будет только в сказке! Он не хотел оказаться жить здесь наяву.

Мужчины переглянулись.

– Хорошо, малышка, – наконец, проговорил отец. – Мы никому ничего не расскажем, – он хотел еще чего сказать, но тут полог приподнялся и в повозку заглянул Лис. – Мы с тобой поговорим обо всем вечером, хорошо? – и Атен, чмокнув дочь в затылок, двинулся к пологу, увлекая за собой Евсея. – Не скучай. Я пришлю к тебе кого-нибудь, – сказав это, он поспешил задернуть покрова, боясь напустить в повозку холодного воздуха.

– Что тебе? – в глазах хозяина каравана, впившихся в лицо Лиса, мерцали недобрые огоньки холодной решимости не допустить нарушения своего приказа.

– Люди готовы продолжать путь, – помощник смотрел на него задумчивым взглядом не до конца прояснившихся глаз. Он выглядел так, словно никак не мог решить, осуждать ему Атена за то, что, совершив один безрассудный поступок – остановив караван посреди пустыни, он сразу же сделал второй, уйдя в свою повозку, бросая все на произвол судьбы. Однако, что бы там ни было, ничего страшного не случилось, в то время как замысел караванщика достиг своей цели: вновь ощутив близость опасности, люди порвали оковы фантазий, тянувшие их за собой все дальше и дальше прочь из реального мира.

На лицах стоявших возле повозок караванщиков читались настороженность, их глаза шаг за шагом обшаривали бесконечные покровы снежной пустыни…

– Да, вы пришли в себя, – Атен, наконец, кивнул. Он достиг того, что хотел и более не видел смысла испытывать терпение богов. – Раз так, в путь.

Те, кто услышал его, вздохнули с облегчением. Лис подал знак возничему, который лишь этого и ждал, готовый по первому же слову привести повозки в движение. И караван как всегда медленно, через неохоту и лень, тронулся с места.

– Я приказал дозорным быть повнимательнее, – исподлобья поглядывая на своих спутников, проговорил помощник.

– И правильно, – Атен удовлетворенно кивнул. – Боги никогда ничего не делают наполовину, и за спасением следует новое испытание… Ступай к первой повозке. А мы пойдем в конец каравана. Будем ждать опасности, надеясь, что, не желая расставаться с неожиданностью, она обойдет нас стороной.

– Понятно, – и Лис быстро зашагал вперед, все дальше и дальше удаляясь от своих недавних собеседников, которые, отойдя чуть в сторону, остановились, пропуская мимо повозки каравана.

Какое-то время Евсей молча смотрел на брата.

– Мы рисковали, останавливаясь в снежной пустыне… Госпожа Айя не любит тех, кто прекращает движение, – наконец, произнес он.

– Только не надо нравоучений! – Атен поморщился, словно съев пригоршню горьких ягод. Он знал, что брат не сможет удержаться от замечаний, готовился услышать их и, все же, стоило им прозвучать, понял, что не в силах справиться с вновь начавшим нарастать в груди раздражением. Однако, к его немалому удивлению, Евсей не стал продолжать. Караванщик молчал, скользя задумчивым взглядом по серым, обтянутым кожей и покрытым мехом повозкам каравана. Одна, вторая, третья… – Что, обиделся как маленький мальчик и поэтому не хочешь со мной говорить? – старший брат глядел на него, прищурившись, так же, как когда-то давно, в детстве,

– Я почти не помню отца, – спустя какое-то время тихо произнес Евсей. – Ты заменил мне его… Для меня ты всегда был старшим в семье… Атен, мне нужно было на кого-то равняться, я всегда хотел походить на тебя… Я так тобой гордился… Но, с возрастом, этого стало мало… Порою я ловил себя на мысли, что хочу не просто быть твоим братом, а быть тобою, жить твоей жизнью…

– Прости меня, братишка, – Атен почувствовал, как его сердце сжимается от боли, – я не должен был так удаляться от тебя. Но на меня вдруг сразу навалилось столько забот: караван, семья, потом смерть жены, оставившей меня совсем одного с крохотной дочерью… Знаю, все это меня не оправдывает, но… К чему слова? Ведь случившегося не изменить, – он тяжело вздохнул.

– Тебе не в чем себя винить. Дело не в тебе, а во мне… Мне было двенадцать, когда мы уходили из Эшгара. Из них четыре последних года я провел в школе служителей… Ты вряд ли знаешь об этом… В ней учат не жить в настоящем, а только помнить прошлое и мечтать о будущем. Всегда считалось, что служитель – человек, который помогает другим, но почему-то никого никогда не заботило, как жить ему самому, кто поможет ему… – он умолк, с губ сорвался короткий нервный смешок. – Да что я говорю, ведь я прошел только первую ступень, постиг лишь начала знаний. Возможно, потом я получил бы ответ на все свои вопросы. Но не в караване. Не здесь.

– Ты никогда не говорил об этом, – Атен приблизился к нему, взял за руку, поддерживая.

– Зачем? У тебя и своих проблем хватало. И, потом, как ты мог мне помочь? Ты и так сделал для меня все, что мог – вырастил, спас от смерти в снегах, назначил своим помощником…

– Ты заслужил эту должность. А мне нужен был рядом верный человек и я всегда знал, что могу на тебя положиться… Однако я никогда даже не задумывался над тем, что…

– Что это не мое? Полно, брат. Караван не место для привередливых. Здесь выбор небольшой – жизнь или смерть…

– И, все же, тебе было этого мало… – вздохнув, произнес Атен.

– Да, – брат горько усмехнулся. – Мне всегда хотелось чего-то особенного… Эта страсть… Она была у меня от рождения. Именно из-за нее на меня обратили внимание служители и привели в свою школу. И я только сейчас начал понимать, что происходило со мной, какой болезнью я был болен столько лет… В школе нас учили не просто заглядывать в души людей, нуждавшихся в помощи и понимании, но… я не знаю, как это объяснить… натягивать на себя их шкуры, становиться ими, жить их жизнью… Боюсь, я понял урок слишком буквально. Мне было страшно жить собственной жизнью – ведь тогда ничто бы не уберегло меня от ошибок, сомнений, разочарований. Куда легче придумывать себе… – что-то совершенное, жить чужой жизнью, забирая себе только победы и подвиги, а неудачи оставляя другому… Мне пришлось пройти долгий путь, чтобы понять, что это не настоящая жизнь…

– Я рад, что ты возвращаешься ко мне, маленький брат, – Атен одобряюще хлопнул его по плечу. – И что, что ты думаешь делать теперь? Ты нашел свое место?

– Не бойся, я останусь твоим помощником, – его губ коснулась усталая улыбка, в глазах плавились покой и облегчение – разговор, который представлялся невыносимо тяжелым, но совершенно необходимым для того, чтобы снять, наконец, все недомолвки, остался позади. – Я привык к этой работе. Надеюсь, то занятие, которое я отыскал себе для души, не будет мешать.