Чтение онлайн

"Странник! – волк окликнул колдуна на речи мысли и образов. – Дети Огня приняли решение?" "Да, охотник, – тот улыбнулся, вспомнив свое удивление, когда золотой зверь впервые заговорил с ним на том же языке, что был дан драконам. Колдун легко понимал собеседника – картинки-образы были подробны и четки. – Старший из них разрешил мне оставить твоих малышей".

"Спасибо, – в золотых глазах зверя настороженность сменилась покоем и благодарностью. – Для них это единственный шанс выжить… Я хотел попросить тебя еще об одном. Обещай мне: когда они вырастут, ты позволишь им самим принять решение – остаться с воспитавшими их или вернуться к давшим жизнь. Не сомневайся: они никогда не покинут тебя, будут верными стражами в пути. Просто… Не лишай их права выбора!" "Никто не станет удерживать их против воли. Ты должен знать: те, кого ты называешь детьми огня, почитают племя снежных охотников".

"Да, мне ведомо это, – подтвердил волк. Он сел, потер передней лапой нос. – Они оставляют нам пищу. Мы благодарны им: в голодные дни она многих спасла. Платя добром, мы защищаем их от Тех, кто несет смерть".

"О ком ты?" – Шамаш насторожился. Он считал своим долгом узнать все о бедах и опасностях этого мира, чтобы, в случае необходимости, защитить своих спутников.

Сперва он решил, что так в стае называют разбойников, но…

"Нет, – рассмотрев посланный им образ, мохнатый собеседник наклонил голову, – это не двуногий стервятник. Несущие смерть другие".

"В мире, о котором я рассказывал тебе, была сила, несущая смерть. Ее называли Потерянными душами".

"Нет! – голова волка нервно дернулась. Зверь настороженно заскулил – ему совсем не понравилось то, образ чего он нашел в мыслях собеседника. – Не стихия – плоть, лишенная разума. Чем-то похожа на братьев-охотников. Убивает добычу, питается смертью. Но братья охотятся чтобы жить, а Те – живут, чтобы убивать. Опасайся Их.

Опасны. Особенно для тебя. Твой дар не остановит, лишь разозлит. Полагайся на четвероногих стражей. Они помогут".

"Хорошо, – маг кивнул, благодаря за предупреждение. – Я пришел сказать, – теперь, прежде чем проститься, оставалось лишь передать слова Атена, – что старший из детей огня просил вас принять в дар то, что оставлено на снегу".

"Пищу", – волк чуть наклонил голову, не спуская золотых глаз с собеседника, словно проверяя, правильно ли он понял.

"Да".

"Щедро. Мы не откажемся. Добыча кочует. Пища понадобится, – волк словно стремился объяснить собеседнику причину своих поступков. – Мы отплатим детям огня добром".

"Они дарят от чистого сердца, не требуя платы".

"Все равно. Дело не в них – в нас. Мы не можем просто взять".

"Это ваш путь… – Шамаш кивнул, принимая решение волка и соглашаясь с ним. Он огляделся. – Скоро взойдет солнце. Вам пора уходить. Прощай, брат-охотник".

"До встречи, странник. Мы еще увидимся, пока бродим по одной земле", – волк встал, быстро проведя холодным мокрым носом по руке колдуна, осторожно лизнув ее, убежал обратно в снега, где его ждала стая.

В сгустившейся в предрассветный час мгле звери, словно на крыльях ветра снежной волной нахлынули на приготовленные дары, и вновь исчезли, унося то, что было им отдано, не обращая никакого внимания на замерших при их виде неподвижными изваяниями дозорных.

Проводив их глазами, Шамаш вернулся к шатру.

Возле полога, прикрывавшего вход от холодных ветров, его ждал Атен.

– Спасибо, – тихо молвил тот. – Я видел: волки приняли дар.

– Они признательны вам и отблагодарят за добро.

Караванщик недоверчиво посмотрел на Шамаша. Нет, ему не казалось странным то, что маг говорил со зверем столь же легко и свободно, как с человеком. Подобный дар не был редкостью…

"В легендах", – ему приходилось вновь и вновь напоминать, что в реальном мире он не слышал ни о чем подобным. Но ведь и сам Шамаш воспринимался караванщиками скорее жителем легендарной эпохи, чем Хранителем сегодняшнего дня. Так что…

Нет, слова мага удивили его совсем по другой причине – священным животным нет нужды благодарить простых смертных за то, что последние исполняют законы, заповеданные богами. Карать нарушителей – смертные ждали от них лишь этого.

Однако… Да, Атен начал припоминать – в свитках ему попадались древние истории о том, как священные волки помогали людям, даже дружили с теми из них, кого выбирали в свои помощники и спутники бог солнца и госпожа Айя.

– Скажи, – караванщик свел брови на переносице. Его взгляд скользил по ночным просторам снежной пустыни, где слились, ожидая рождения зари, два цвета – черный и белый, – а со стаей не было высокой синеглазой женщины в белоснежных одеждах?

– Айи? – улыбнувшись, маг качнул головой. Его глаза смотрели на Атена толи с удивлением, толи с укором, словно спрашивая, как взрослый человек может продолжать верить в детские сказки?

Караванщик опустил голову на грудь, чувствуя, как у него, словно маленького ребенка, краснеют щеки, наливаются огнем уши.

– Такова наша вера… – тихо прошептал он, прячась под защиту этих слов. – Если она кажется Тебе смешной…

– Прости, – улыбка стала теплее. – Прости, если я ненароком тебя обидел. Просто мне трудно верить в богов, не только похожих на людей, но и живущих схожей с ними жизнью.

– Но почему?! – не выдержав, воскликнул тот. – Из какого бы мира ты ни пришел, там должны были быть боги, те же самые боги! Или ты хочешь сказать, что у каждого островка жизни свои творцы? Но это невозможно, когда власть небожителей распространяется на все мироздание! Я бы еще смог понять, если бы у вас больше почитали не повелителей небес и метели… Ты говорил, тот мир был жесток.

Возможно, им правил Губитель или…

– Торговец, – прервал его колдун. – Дело не в богах, которые действительно едины, бесконечны и вечны.

– В чем же тогда?

– В том, как мы их видим, как пытаемся понять и осмыслить, наделяем ли их образами или оставляем безликими, непознанными, осознавая, что наши глаза способны увидеть лишь маленькую толику сущего, что наши уши не слышат и половины того, что дано разобрать зверю.

– Но у нас есть разум!

– Конечно. Однако, увы, в значительной степени мысль полагается на то, что ей говорят органы чувств, на слова, передающиеся от родителей к детям словно незыблемые камни, на… – сжав губы, маг качнул головой. – Прости, я не должен был говорить всего этого. Вера – слишком тонкая стихия, которая боится любого дуновения ветра сомнений. Верь в то, во что привык верить. Но постарайся понять: я готов уважать и защищать вашу веру как свою собственную, но моя душа никогда не сможет ее принять.

Караванщик кивнул. Собственно, ему было все равно, во что верит Шамаш. Главным было верить самому – фанатично, всей душой, посвящая этой вере всю свою жизнь, укрепляясь в ней с каждым часом. Что бы там ни говорил Евсей, последние события все больше и больше убеждали Атена в том, что на своем пути он встретил бога. И чем дольше он думал, тем менее невероятным это ему казалось. Ведь пересекались же дороги небожителей и людей раньше.

Подняв взгляд на Шамаша, Атен с удивлением прочел в его глазах сочувствие и сожаление: