Чтение онлайн

Ощутив его холодное дыхание на своих щеках, услышав ворчливое бормотание, наконец, почувствовав щекотание в носу, караванщик, чихнув, наконец, очнулся.

Его глаза вновь осмысленно взглянули на окружающий мир, различая нависшее над пустыней напряжение, заморозившее первое мгновение зари. Атен встрепенулся, бросился к Шамашу:

– Обопрись о мое плечо… – он хотел помочь своему богу, шедшему с таким трудом, но колдун резко отстранился от него, откинул руку.

– Оставь меня! – его лицо было мрачным и бледным, голос полон напряжения и боли.

– Никогда не думал, что скажу это кому-нибудь… Лучше бы уж ты ненавидел меня, презирал, гнал прочь! Тогда бы я хоть знал, что ты видишь во мне человека. Ты же отнимаешь у меня само право жить!…Торговец, если ты не в силах избавиться от этого наваждения, скажи. Я уйду из каравана!

– Если Ты хочешь… – караванщик опустил голову, видя во всем свою вину. За несколько коротких мгновений ему удалось прогневать двух величайших богов, которые доселе были столь благосклонны к каравану. Он уже начал думать: его смерть, избавит ли она от проклятия всех остальных? Если да – он готов…

– Нет, – Атен уж было в ужасе сжался. В первый миг ему показалось, что Шамаш прочел его мысли, произнося сейчас жестокий приговор всему каравану. Но тот говорил совсем о другом, отвечая на произнесенные слова, а не потаенные мысли. – Я не хочу уходить. Мне здесь хорошо. Я не надеялся, что чужой мир примет меня, а он дал мне куда больше, чем тот, в котором я был рожден. Я обещал твоей дочери, что не покину ее и должен сдержать слово. Однако это слепое обожествление… Оно вынуждает меня…

– Я изменюсь! Я постараюсь… – караванщик бросился к Шамашу, схватил за руку. В его глазах стояла мольба – он просил понять и простить. И еще. В них было то, чего не мог не заметить колдун – решимость взять всю вину на себя и, не добившись снисхождения, унести ее с собой в черные пещеры смерти.

Вздохнув, Шамаш положил руку на плечо караванщика, показывая, что готов принять помощь. Вновь все его старания как-то охладить пыл Атена разбились вдребезги.

Впрочем, лучше уж так, чем иначе. Опасность, которой подвергся бы караван, потеряй он хозяина, готового лишить себя жизни, была куда ближе и отчетливее всех грядущих пока еще безликих проблем.

– Ты очень похож на своего брата, – спустя какое-то время проговорит колдун. Атен взглянул на него с удивлением и Шамаш продолжал: – Такой же упрямый фантазер.

Это несет вам много бед и хлопот, и, вместе с тем, позволяет найти выход там, где его, казалось бы, и нет вовсе.

– Он думал, что я болен, – хозяин каравана вздохнул. Пусть в ходе последнего разговора с братом они все выяснили, однако… – Может быть, так оно и есть, – сейчас Атен был готов согласиться с чем угодно, лишь бы боги перестали гневаться на него. – Вы говорили обо мне…

– Нет. Я не считаю возможным обсуждать человека за его спиной. Хотя Евсей и хотел убедить меня, что подобный обычай – глупость…

Тем временем они подошли к повозке Шамаша и колдун, тяжело опустившись на край, первым делом провел рукой по пологу, снимая с него заклятие, а затем заглянул внутрь, проверяя, все ли в порядке с его маленькими подопечными. Те сладко спали, прижавшись боками, согревая друг друга своим теплом. Взгляд колдуна потеплел, на губы легла тихая, немного печальная улыбка. Потом он вновь повернулся к стоявшему подле караванщику.

– Мне бы не хотелось возвращаться к этому разговору, но, боюсь, у меня нет выбора, – взгляд Шамаша пронзал насквозь, проникал в саму душу. – Я могу заставить тебя отказаться от заблуждения силой… – он заметил, как караванщик сжался, втянул голову в плечи, словно готовясь к удару, и поспешно продолжал: – Однако, несмотря на все мои опасения, я продолжаю считать, что любой человек вправе совершать все те ошибки, которые ему суждены. Только не навязывай их другим, – он вновь поморщился, удобнее устраивая раненую ногу.

– Я сделаю все, что Ты велишь!

– Тогда хотя бы веди себя со мной, как прежде.

– Хорошо, – караванщик сделал над собой усилие, заставляя подчиниться, и почувствовал… Оцепенение начало спадать, душа немного успокоилась, отыскав себе, наконец, место, где можно было бы передохнуть. Его вера осталась неизменной, но она более не заставляла гореть сердце слепым пламенем. Вернулась уверенность и твердость: "Хозяин каравана должен быть сильным, особенно хозяин такого каравана", – он вобрал в себя теплый, сладковатый воздух, исполненный духом огненной воды. – Я позову лекаря.

– Мне казалось, мы решили…

– Рана открылась, – не дав Шамашу договорить, он быстро коснулся его колена.

Ладонь окрасилась в алый цвет, незаметный в сумраке предрассветья на черных брюках. – К вечеру Ты потеряешь слишком много крови.

– Я сам остановлю…

И вновь караванщик прервал его:

– Человек нуждается в помощи друзей. Лишь боги способны обходиться своими силами.

Шамаш, усмехнувшись, качнул головой:

– В прежнем мире никто не решался спорить со мной, – его голос звучал спокойно, скрывая все чувства, что теплились у него в груди. – Это было бесполезно – я всегда настаивал на своем, не отступая до самого конца.

– Тебя слушали – значит, любили и почитали.

– Как человека.

– Твои друзья были магами? – если богу так хочется верить в реальность вызванного тяжелой болезнью бреда – что ж, пусть будет так.

– Да. Но какое это имеет значение?

– Для нас Хранители – полубоги. Есть города, в которых их обожествляют не только после смерти, но и при жизни.

– Это по меньшей мере странно.

– Не в нашем мире, зависящем от дара Хранителей в большей степени, чем остальные островки мироздания от воли всех небожителей вместе взятых.

– Не в вашем мире… – вздохнув, повторил колдун. Он нахмурился, взгляд сощуренных глаз скользнул по маленькому клочку земли, защищенному куполом шатра.

Караванщик так и не понял, согласен ли Шамаш с этой мыслью или нет. Так или иначе, спустя какое-то время он продолжал: – Может быть, именно поэтому ты не понимаешь, что я пытаюсь тебе сказать… Вот что. Время зари – наилучшее для общения с богами и духами. Конечно, я понимаю, что ты услышишь лишь то, что хочешь услышать… Но, может быть, даже этого будет достаточно. Я верю: боги не оставят твой вопрос без ответа.

"Но мне не о чем Их спрашивать! – хотел воскликнуть Атен. – Я уже говорил с госпожой Айей и Она подтвердила… – но промолчал, вспомнив, как разгневалась на него богиня снегов за то, что он продолжал упрямо настаивать на своем, пытаясь переубедить Шамаша. – Лучше согласиться… Сделать вид, что я все понимаю, – отчетливо и уверенно говорил ему внутренний голос. – Я – всего лишь человек. И если богиня хочет, чтобы я скрывал от Него открывшуюся мне правду, да будет так.

Она знает, что делает".