Чтение онлайн

— Хокрам. Грумвор. Огдалим.

Старцы, живущие в Кибале, приблизились.

— Откройте им лабиринт. Я знаю, это запрещено. Но я прошу вас сделать это.

— Ради тебя, Хьярги, — Хокрам склонил седую голову. — И ради Долины.

Королевский лабиринт — это сплетенная глубоко под землей зловещая паутина черных ходов, в которую никогда не проникал солнечный свет. Закон запрещал смертным спускаться в него и запрещал называть место, где он находится. Войти в лабиринт могли лишь бессмертные, обладающие знаниями и редко — ормиты и их стражи. Войти в лабиринт могли короли, но только — мертвыми, чтобы обрести в усыпальнице свое последнее пристанище.

По расхожим легендам, лабиринт хранил в себе несметные сокровища, они копились там в течение многих веков, в абсолютной тишине озаряя холодные стены разноцветным сиянием. Многие поколения аврисков, именовавших себя искателями, посвятили себя поиску этих сокровищ, и многие сгинули, так и не сумев раскрыть тайну лабиринта, получившего второе название: королевский капкан.

С течением времени лабиринт превратился в предание, в него мало кто верил, разве что отчаянные авантюристы вроде Дарка Авита еще рождались на свет, но и тех остались единицы.

Несколько тысяч лет обладающие знаниями, а в народе просто колдуны, охраняли лабиринт, окружив его непроницаемой завесой молчания, изгнав саму память о нем. Однако прах представителей королевской династии, ведущей начало от Эрлига Белого Тура, продолжали хоронить только здесь. Так повелели эльямары, и ослушаться их было нельзя. Покоился здесь и прах последних короля и королевы, принявших смерть от копий степняков на поле боя под Хемринвердом.

…Вокруг кромешная тьма. Под ногами хрустит сухой песок. Покой королевского лабиринта редко тревожит звук людских шагов. Сюда хотели попасть Дарк, потом Дим. Что желали увидеть они здесь? Оба искала сокровища королей, и ни один, ни другой даже не подозревали, как далеко и как тщательно сокрыты они от людей. Оба верили в несбыточную мечту, Дим оказался к ней ближе всех: он был в Кибале, и лабиринт спал, недосягаемый, у него под ногами, а мальчик так и не узнал об этом. Он станет королем и будет править Долиной столько лет, сколько отпущено судьбой, и придет его смертный час. Погребальное пламя поглотит его тело и обратит в прах, и ряды аврисков расступятся перед одетое в черное с золотым безмолвной фигурой Приходящего Старца. Он заберет этот пепел и унесет с собой, в усыпальницу королевского лабиринта, и никто не сможет проследить этот путь.

Хокрам вел Риэл и Кирча без факела, потому что не нуждался в свете. Он, как и Грумвор, и Огдалим, знал лабиринт, все ходы и ловушки, и знал, как бьется его сердце.

Они шли долго, очень долго. Риэл чудилось, что королевский капкан затягивает их все глубже и уже никогда не выпустит из своих когтей. Это был другой мир, недоступный чувствам и пониманию, человеческая душа не могла постичь его, как не могла постичь тайны и величие моря и неба. Разгадав лабиринт, человек познает истину, но такой человек еще не родился и, быть может, не родится никогда.

Риэл кожей ощущала могучий протяжный зов, идущий из дремучих глубин ходов и тоннелей, и боялась откликнуться на него. Нащупав в темноте руку Кирча, она ухватилась за нее и заставила себя вспомнить о солнце, о Калин-озере, о том, что она владеет Огнем. Рука Кирча крепко сжала ее ладонь, делясь с нею уверенностью и силой.

— Мы пришли, — сказал наконец Хокрам.

Кирч и Риэл оказались в дубовом лесу, рядом с высоким крутым холмом. Небо окрасилось густой синевой, в которой полыхал золотой с красным закат, алые тени легли на деревья и травы. Над замершей в тревожном ожидании землей, как выпавший из костра уголь, горела Марах Азбар — багряная звезда.

На холме стоял Хок-Браскит, храм, в который Риэл несла Огонь. Сколько раз в мыслях виделся ей этот обряд — безмолвный разговор человека с Огнем, таинство, сокровенность которого никому не позволено нарушить. Но наяву все оказалось не так. Вокруг холма плясали огни, в уши ударил звон стали, яростные крики вспороли тишину.

Холм был опоясан кольцом из горящих факелов, их держали в руках странники-ведуны, явившиеся сюда по зову Хьярги. И сквозь это живое кольцо пытались прорваться степняки. Они орали, захлебываясь ненавистью, — им ли не справиться с десятком немощных стариков! — и тщетно размахивали топорами и мечами. Ведуны, оставаясь неподвижными, грустно смотрели на них. И эта грусть, очень похожая на жалость, приводила степняков в неописуемое бешенство. Они хотели бы вырвать эти глаза, в которых видели свое отражение, изрубить в клочья костлявые тела, втоптать их в грязь, как делали это со всеми и всегда! Потому что старость не имеет права жалеть молодых! Но волна покрытых шкурами тел обрушивалась на ведунов и отступала, не причинив им вреда.

Безумный рев вырвался из сотни глоток, когда в сгущающихся сумерках наемники увидели Риэл и Кирча, торопливо взбирающихся на холм, туда, где стоял древний храм Хок-Браскит. Это за их жизнями они посланы сюда, вот они, только протянуть руку, на расстоянии полета стрелы! Но все стрелы бессильно падали к ногам странников-ведунов, и ормиту было не достать.

— Да неужели человек способен так ненавидеть?!

Риэл с ужасом смотрела на беснующееся внизу море полулюдей-полузверей, в слепой ярости не замечающих, что крушат друг друга. В который раз людская жестокость родила в ее сердце сомнения — ради чего она зажжет здесь Высокий Огонь?..

Кирч взял ее за плечи и сильно встряхнул.

— Не смей так глядеть на них! Слышишь? Они такие же люди, как ты и я! Придет время, и они изменятся, и тогда не будет больше войн!

— Но ведь ты их убиваешь!

— Когда на тебя нападают с мечом, не стоит брать в руки палку, если ты воин! Мужчина рожден для того, чтобы сражаться!

— Но тогда битвы не закончатся никогда, и для прачи всегда найдется работа! Для чего Огонь? Для чего знания? Для кого?!

Кирч повернулся на север. Ветер бросил волосы ему на лицо. Звезда, алая, как капля крови, не мигая, встретила его взгляд.

— Ну что же ты! — крикнул Кирч. — Скажи ей! Потому что у меня нет слов для ответа!

Но Марах Азбар молчала, грозно взирая на мир.

Тогда Риэл склонилась над каменной чашей, не замечая, что плачет, и долго смотрела на дрожащие язычки пламени, чувствуя, как сиротеет душа, отдающая Огонь.

— Гори долго и будь сильным. Пусть не задуют тебя ветры и не зальют дожди. Обещай Долине свободу!..

Ночь была душной и безветренной. Молчали птицы, не шевелились травы. Большая круглая луна светила так ярко, что затмевала все звезды, кроме одной. Цвета бордового вина, Марах Азбар ни на минуту не давала забыть о том, что с человека спросится за каждый поступок.

В чистом поле, утомленные долгим переходом, спали воины. Было их тридцать восемь человек: двадцать бойцов Ринн Туарха и восемнадцать — Скильда Брандива, всех их собрал Здарек. Завтра они подойдут к стенам Агронмора, но то завтра, а сейчас — сон, необходимый, как воздух. Они не думали о том, что, возможно, эта ночь для многих последняя.

С рассветом они поодиночке просочились в лес, чтобы к вечеру собраться в условленном месте, откуда виден замок Черного Короля.

В этом лесу бродили тощие и злые экборские волки. Они ненавидели своего хозяина, следом за которым пришли сюда, но еще больше боялись, поэтому бродили, тоскливо завывая, возле стен замка и по берегу Белого озера и не находили в себе смелости ослушаться и уйти. Если случалось оказаться в лесу авриску, забывшему об осторожности или просто заплутавшему, кровожадные хищники стаей нападали на него, и человек пропадал навсегда. Но стоило им столкнуться с хорошо вооруженным воином, как они, трусливо поджав хвосты, бежали в самую чащу, и оттуда доносился их бессильный злобный вой.

Рилг слушал этот вой, и его всего передергивало. Он вспоминал волков в горах Сильявалы, которые упорно гонялись за ними и едва не сожрали. И пусть эти волки — всего лишь тень тех сильных, беспощадных зверей, вой все равно действовал ему на нервы.

— А запах от них… — Рилг повел носом, поморщился и вдруг замолчал.

— Ты что? — спросил Дарк. — Почуял кого?..

По лицу Рилга расплылась широкая улыбка.

— Кирч! Я чую Кирча!

— Тебе примерещилось, откуда ему тут взяться, — убежденно сказал Дарк и с надеждой спросил: