Чтение онлайн

С одной стороны, мы можем представить одного или нескольких фараонов, которым для лучшего управления своей империей нужен был эффективный инструмент для подбора наиболее подходящих лиц для административных постов. В маленьком племени хананеев или в греческом городе-государстве с десятью тысячами жителей каждый человек мог казаться уникальным, не как в многолюдной египетской империи, где уже созревало понятие статистического анализа населения: у египетских статистиков хватало материала, чтобы выработать типологические критерии для исследования характеров и потенциала людей, чем уже занимались астрологи.

С другой стороны, существовала и та чудесная египетская мудрость, старавшаяся навести тщательный порядок как в представлении о Вселенной, так и в самом процессе понимания чего-либо – как мы видели в философской динамике иероглифов, безусловно, потребовавших столетий лингвистической и психологической работы. То, что подобная мудрость пришла к созданию типологии человечества, кажется не только вполне объяснимым, но и почти неизбежным.

В итоге полученных таким образом типов оказалось триста шестьдесят, и это отвечало вкусам той эпохи: данные типологических открытий были упорядочены в тех трехстах шестидесяти группах прежде всего потому, что в то время это считалось гармоничным.

Затем «евреи», «еретики» египетской мудрости, усвоили ту типологию и стали использовать ее для своих целей, совершенно отличных от целей фараонов: не в качестве критерия для подбора чиновников, а как инструмент индивидуального анализа, поиска пути каждого человека к более или менее символической земле обетованной, более-менее личной, но в любом случае свободной, не покорной нуждам никакой империи. Именно поэтому в тот момент произошло сокращение с трехсот шестидесяти до семидесяти двух градусов: горизонт был разделен на основе не одного, а пяти градусов, так как число 5 было для евреев символом свободного человека, ставшего центром собственного мира. И именно в этом смысле, как инструмент самоанализа, а не выбора подчиненных, ангелология служила источником вдохновения для «евреев» любой эпохи.

Еще один вопрос, касающийся основателей ангелологии, мы можем задать себе сегодня: действительно ли те древние еврейские ученые верили в существование ангелов или они использовали этот термин как метафору в своих исследованиях психической энергетики. Но и здесь древний разум оказывается намного шустрее современного. Эти мудрецы покачали бы головой, удивляясь тому, как охотно наши современники делят реальность на две части: материя с одной стороны, дух – с другой, и ограничивают первую познанием, а вторую – верой.

Для древних же материя и дух не противоречили друг другу: «как на небе, так и на земле». От одной было вполне естественно переходить к другой, точно так же, как от тени к тому, кто ее отбрасывает. Что касается понимания и веры, древние мудрецы охотно и страстно посвящали себя рассуждениям, проверке, расчетам, чтобы ясно понимать то, во что они верили.

«Верить в Ангелов? – переспросили бы древние. – Ангелы, какими вы их знаете, лишь образ, содержание которого вы игнорируете или думая о котором ограничиваете себя фантазиями. А образы, порожденные вашей фантазией, содержат только то, что вы в них вкладываете. Следовательно, верить в такого рода образы означает не понять для себя ничего нового, помимо того, что вы уже поняли.

Кроме того, созданный вами образ будет тем ярче, чем больше вы сможете изолировать его от окружающей реальности. Таким образом, ваша вера в Ангелов станет способом укрыться в оторванном от реальности месте. Мы верим в Ангелов в ином смысле. Для нас Ангелы-энергии – это только описание, гипотеза, с помощью которой мы открываем и познаем все больше и больше – как материю, так и дух нашей Вселенной, которые являются для нас единым целым».

В частности, древние очень гордились бы этим континуумом между материей и духом, между видимым и невидимым, если бы узнали, в какой степени мы, современные люди, потеряли его. В отличие от нас, любая деятельность, которая касалась познаний, открытий, осознания (включая и статистику жителей египетской империи), была для них деятельностью духовного характера: например, если бы слово «психология» существовало в те времена, оно было бы понято в буквальном смысле как наука о том, что греки называли психе, то есть о душе, не переставая при этом быть единым целым с наукой о разуме (вместо психологии тогда эта наука называлась теологией, мифом, пророчеством, а позже, в Греции, философией). Следовательно, не было никаких знаний или открытий о земном «я», которые впоследствии не становились бы знанием и открытием «я» небесного, и также самих небес, или сфирот, в которых это небесное «я» находится. «Как на небе, так и на земле». Это объясняет, почему три тысячи лет назад «психологи» сочли, что было бы приятно и в то же время полезно называть Ангелами энергии психики – а сегодня это заставляет хмуриться подавляющее большинство западных психологов. К счастью, у нашего сегодня есть временные рамки, скоро оно превратится во вчера, и есть основания надеяться, что завтра древние будут заново открыты и хорошо услышаны, учитывая, что после стольких тысячелетий у их идей определенно больше будущего, чем у наших.

После всего этого давайте вернемся к одному, на мой взгляд, более интересному вопросу: к той высшей точке зрения, к которой стремится привести нас древняя ангелология.

Несколько страниц назад я отметил, что условие эффективного ангелологического анализа личности состоит в том, чтобы поставить себя выше и вне своей экзистенциальной ситуации, то есть, как выразились каббалисты, выше и вне рамок своего текущего положения в асии, в «мире действий». Но чем больше происходит это возвышение точки зрения, тем лучше понимаешь, что именно там, наверху, находится наше другое «я», которое знает истинный путь, всегда нас ожидающий – и неизвестный нашему обычному «я», то есть человеку, которого мы видим, когда смотрим на себя в зеркало.

Это высшее «я» обладает целями и знает их; нашему обычному «я» надобно знать, что пока ему очень много неизвестно. Первое «я» устраивает в жизни второго «я» полезные причины; задача второго «я» – заметить их и использовать (священные писания полны информации об этом и объяснений). В практике ангелологии это высшее «я» является вашим руководителем.

Познакомиться с ним – просто и быстро. Каждый раз, когда вы пытаетесь понять какого-либо Ангела, то есть начинаете объяснять жизнь кого-либо исходя из характеристик его ангельской энергии, у вас складывается четкое ощущение, что это высшее «я» напрямую общается с вашим обычным «я»: в вас формируются новые идеи, которые в ходе рассуждения материализуются в новые решения, новые возможности, внезапно умножающие жизненные перспективы.

Если вы полагаетесь на это чувство, когда интерпретируете своего собственного Ангела, ваша память внезапно расширяется и на ум приходят эпизоды из жизни, о которых вы не думали десятилетиями. Когда же вы интерпретируете Ангела для кого-то другого, могут возникнуть интуитивные озарения, граничащие с ясновидением, и собеседник прервет вас вопросом: «А откуда ты знаешь это?» Эта интуиция связана именно с многомерностью, с другим пространством-временем высшего «я», с которым ангелологическая интерпретация позволяет установить связь.

Иногда же можно внезапно столкнуться с препятствием: рассказывая кому-то о его Ангеле, понимаешь, что что-то не так, не получается уловить ничего конкретного. Момент неприятный, но продуктивный, так как ни один Ангел нам не чужд, и от всех семидесяти двух мы что-то да узнали, все они участвовали в нашем формировании во время путешествия по «Древу». Мы можем объяснить быстрее и лучше тех Ангелов, которых мы почему-то лучше вспоминаем

Конец ознакомительного фрагмента.