Чтение онлайн

Но позднее, когда пришел срок для невиданных землетрясений и наводнений, за одни ужасные сутки вся ваша воинская сила была поглощена разверзнувшейся землей; равным образом и Атлантида исчезла, погрузившись в пучину. После этого море в тех местах стало вплоть до сего дня несудоходным и недоступным по причине обмеления, вызванного огромным количеством ила, который оставил после себя осевший остров». Ну, вот я и пересказал тебе, Сократ, возможно короче то, что передавал со слов Солона старик Критий. Когда ты вчера говорил о твоем государстве и его гражданах, [18] мне вспомнился этот рассказ, и я с удивлением заметил, как многие твои слова по какой-то поразительной случайности совпадают со словами Солона». [19]

«Гермократ. То же, Сократ, что ему, ты возвещаешь, конечно, и мне. Но люди малодушные, Критий, еще не воздвигали трофеев: так тебе следует мужественно приступить к предмету речи и, призвав в помощь Пеона [21] и муз, выставить в их добрых качествах и восхвалить этих древних граждан.

Критий. Ах, любезный Гермократ! Встав последним в очереди и имея впереди себя другого, ты еще смел; но каково действительно мое положение, тебе скоро покажет самое рассмотрение. Впрочем, если ты вызываешь и ободряешь, надо тебя послушаться, и, кроме тех богов, о которых ты сказал, призвать еще других — особенно Мнемосину. [22] Ведь едва ли не важнейшая часть речи зависит у нас от этой богини. Стоит, именно, лишь восстановить хорошенько в памяти и пересказать то, что некогда сообщали жрецы и перенес сюда Солон, и я почти уверен, что мы выполним свое дело в глазах этого театра удовлетворительно. Приступим же к нему, не медля более.

Прежде всего, вспомним, что прошло около девяти тысяч лет с того времени, когда случилась, говорят, война между всеми жителями по ту и по эту сторону Геракловых столпов. Эту-то войну надо теперь рассмотреть подробно. Над одной стороной начальствовал наш город — и вел, говорят, все военные действия, а над другой — цари острова Атлантиды. Остров Атлантида, говорили мы, когда-то был больше Ливии и Азии, а теперь осел от землетрясений и оставил по себе непроходимый ил, препятствующий пловцам проникать отсюда во внешнее море, так что идти далее они не могут. Разные народы варварские и все, какие тогда были, племена эллинов рассказ наш, в постепенном своем развитии, укажет порознь, когда и где представится к тому случай. Сначала необходимо нам рассказать о тогдашних афинянах и их противниках, с которыми они воевали, — объяснить силу тех и других и гражданский порядок. Но и из этого вначале лучше поговорить о том, что было здесь.

Некогда всю землю, отдельными частями, боги разделили между собою — однако же без всякого спора, — ибо неразумно было бы допускать, будто боги не знали (сами), что каждому из них приличествовало, или, зная, что то или это больше шло к другому, пытались добыть это самое для самих себя посредством споров. Нет, справедливости ради получили они в удел, что им нравилось, и водворились в своих странах, водворившись же, питали нас, [23] свое достояние и заботу, как пастыри — свои стада; но при этом не насиловали тел телами, как пастухи пасут свой скот, гоняя его бичами, — нет, они имели дело с животным особенно послушным: правя, будто рулем с кормы, силою убеждения. Они располагали по своему усмотрению его душой и, ведя его таким образом, управляли всем смертным родом. Между тем как другие боги получили по жребию другие места и обустраивали их, Гефест и Афина, имея общую природу — так как были дети того же отца и увлекались одинаковым призванием к философии и ремеслу, — оба, по жребию, получили себе в удел одну и ту же страну — здешнюю; ибо она является землей, по природе дружественной и благоприятной добродетели и мудрости, и, водворив обитателями ее людей добрых, вложили им в ум понятие о гражданском устройстве. Имена тех людей сохранились, но дела, вследствие гибели преемников их и за давностью времени, пришли в забвение; ибо остававшееся всякий раз поколение, как уже было сказано, держалось гор и не имело письменности, слышало только об именах властителей в стране и очень немногое затем о их делах. Поэтому люди довольствовались тем, что передавали своим потомкам одни имена, а заслуг и законов своих предшественников не знали, разве только по некоторым темным относительно каждого слухам. Нуждаясь в течение многих поколений в предметах насущной потребности, как сами, так и дети их, они обращали свою мысль только на то, в чем нуждались, ради этого же пользовались и словом, а о том, что происходило прежде, когда-то в старину, не заботились. Дух повествования и исследования древностей вошел в города вместе с досугом, когда увидел, что жизненные потребности у некоторых людей уже обеспечены, — но не прежде. Вот почему сохранились имена древних без их дел. Заключаю это из того, что жрецы, по сказанию Солона, рассказывая о тогдашней войне, придавали древним большей частью имена Кекропса, Эрехтея, Эрихтония, Эрисихтона и многие другие, которыми только и различаются у нас предшественники Тесея, [24] — и то же самое было с именами женщин. Ведь тогда занятия воинским делом были общи для мужчин и для женщин. Самый образ и изваяние богини, [25] которое, следуя сему обычаю, тогдашние граждане посвятили ей вооруженным, служит доказательством, что все однородные животные мужеского и женского пола способны по природе упражнять сообща свойственные каждому роду добрые качества.

Обитали тогда в этой стране и другие сословия граждан, занимавшиеся ремеслами и добыванием пищи из земли, но племя воинское, выделенное мужами божественными с самого начала, жило особо, обладая всем нужным для питания и воспитания; собственности, однако же, никто из воинов не приобретал никакой, полагая, что все, принадлежащее всем, есть общее и для них; кроме достаточной пищи, воины не считали достойным принимать что-либо от других граждан и исполняли все указанные вчера [26] занятия, какие мы приписали предположенным стражам. О самой нашей стране сообщены были сведения тоже вероятные и правдивые: что, во-первых, своими границами простиралась она тогда до перешейка — и по остальному материку — до высот Киферона и Паринфа, откуда границы ее спускались, имея вправо Оропию, а налево — к морю, по реке Азопу; [27] далее, что плодородием эта собственно часть страны превосходила все прочие, так что могла прокармливать большой военный лагерь из племен окрестных. Важное доказательство ее плодородия — то, что и теперешний ее остаток может состязаться с любой землей по обилию приносимых плодов и по богатству пастбищ для всех животных; а тогда она давала все это и высшего качества, и чрезвычайно много.

Но на чем основывается эта вероятность и отчего нынешнюю землю можно справедливо признавать лишь остатком тогдашней? Вся она, выдвинутая из остального материка далеко в море, раскинулась в виде мыса; объемлющий ее сосуд моря весь глубок прямо с побережья. Поэтому, при множестве больших наводнений, имевших место на расстоянии девяти тысяч лет — ибо столько прошло лет с того времени до настоящего, — земля за это время и при таких условиях, совлекаемая с высот, не делала (здесь), как в других местах, значительных наносов, но, смываемая со всех сторон, исчезала в глубине. И вот теперешнее, по сравнению с тогдашним, — как это бывает на малых островах, — представляет собой как будто только остов болевшего тела, потому что вместе с землей все, что было в ней тучного и мягкого, ушло и осталось одно тощее тело. А тогда, еще не поврежденная, имела она на месте нынешних холмов высокие горы, в так называемых теперь Феллейских [28] долинах обладала полями, полными тучной землей, и на горах имела много лесов, явные следы которых видны еще и ныне. Из гор есть теперь такие, что доставляют пищу одним пчелам; но еще не так давно целы были кровли, (построенные) из деревьев, которые, как прекрасный строевой материал, вырубались там для величайших зданий. Много было и иных прекрасных и высоких дерев; скоту же страна доставляла богатейший корм. Притом в то время она орошалась ежегодно небесными дождями, не теряя их, как теперь, когда дождевая вода сплывает с голой земли в море: нет, получая ее много и вбирая в себя, почва страны задерживала ее между глинистыми заслонами и затем, спуская поглощенную воду с высот в пустые низины, рождала везде обильные водные потоки, в виде ручьев и рек, от которых и ныне еще, у мест бывших когда-то потоков, остаются священные знаки, свидетельствующие, что мы говорим теперь об этой стране правду.

Такова же была вся остальная страна уже от природы, но при этом она еще возделывалась — и, вероятно, земледельцами истинными, преданными этому самому делу (как ремеслу), но вместе с тем людьми, любящими прекрасное и прекрасных качеств, обладателями превосходнейшей земли, изобильнейших вод и самого благорастворенного на земле климата. А главный город в те времена устроен был так. Во-первых, акрополь был тогда не таков, как теперь. Уже в наше время одна чрезмерно дождливая ночь, растворив кругом почву, совершенно обнажила холм от земли, причем одновременно произошло землетрясение и случилось третье перед Девкалионовым бедствием страшное разлитие воды. В прежнем же своем объеме, в иное время, он простирался до Эридана и Илисса и, захватывая Пнику, имел напротив Пники границей Ликавит, [29] весь был одет землей и, за исключением немногих мест, имел ровную поверхность. Внешние его части, под самыми скатами, населены были ремесленниками и теми из земледельцев, поля которых находились поблизости; в верхних же, около храма Афины и Гефеста, расположилось совершенно отдельно воинское сословие, окружив все, будто двор одного дома, единой оградой. Жили они именно на северной стороне акрополя, устроив себе (там) общие дома, общие зимние столовые и все, чем ради воинов и жрецов надобно обзавестись государству с общественным строем при помощи заботливого управления делами, — только без золота и серебра; потому что этих металлов они вовсе не имели, но, соблюдая средину между тщеславием и бедностью, строили себе жилища скромные, в которых и сами жили до старости, и дети детей их и которые передавали неизменно таким же дальнейшим поколениям. Что же касается южной части акрополя, то они отвели ее для своих садов, гимнасий и столовых, и порой, например летом, они пользовались ею. В месте расположения нынешнего акрополя был один источник, от которого, с тех пор как он разрушен землетрясением, остались вокруг лишь небольшие теперешние родники; но всем обитателям того времени доставлял он воду в изобилии, хорошую для питья и в холодную и в жаркую пору. В таком-то положении они жили, служа стражами для своих сограждан, а для прочих эллинов вождями, с собственного их согласия, и наблюдая особенно за тем, чтобы состав их, как мужчин, так и женщин, могущий и теперь и на будущее время вести войну, оставался по числу всегда одинаков, то есть состоял по крайней мере из двадцати тысяч.

Так вот, будучи таковы сами и на таких основаниях управляя справедливо как собственной страной, так и Элладой, эти люди прославились и красотой тела, и различными добродетелями душевными во всей Европе и Азии и были знамениты более всех тогдашних народов. Но теперь огласим и положение их противников — каково оно было и как с самого начала возникало, — если память не изменит нам в том, что слышали мы, еще быв детьми, — и изложу его перед вами, ибо у друзей все общее.

Но свою речь я должен предварить еще кратким замечанием: не удивляйтесь, если часто будете слышать у варварских мужей греческие имена. Причину этого вы узнаете. В намерении воспользоваться этим сказанием для своего стихотворения, Солон разыскивал значение имен и нашел, что те, первые египтяне записали их в переводе на свой язык; поэтому и сам он, схватывая значение каждого имени, записывал его и переводил на наш язык. Эти-то записи были у моего деда, да есть у меня и доныне, и я перечитывал их еще в детстве. Если услышите имена, такие же как и у нас, — не удивляйтесь: причину этому вы знаете. Что касается самого повествования, то началось оно тогда приблизительно таким образом.

Согласно тому, что сказано было ранее о разделе земли богами — что они поделили между собою всю землю участками, где большими, а где и меньшими, учреждая себе алтари и жертвоприношения, — Посейдон получил в удел остров Атлантиду и там поселил своих потомков, рожденных от смертной жены, на такого рода местности. С моря, по направлению к середине, лежала по всему острову равнина — говорят, прекраснейшая из всех равнин и достаточно плодородная. При равнине же, опять-таки по направлению к середине острова, на расстоянии стадий [30] пятидесяти, была гора, небольшая в окружности. На той горе жил один из людей, родившихся там с самого начала из земли, по имени Евенор, вместе с женою своею Левкиппою, у них была единственная дочь Клейтб. Когда девушка достигла уже поры замужества, мать и отец ее умерли. Посейдон, почувствовав к ней страсть, сочетался с нею и обвел крепким ограждением холм, на котором она жила, построив одно за другим большие и меньшие кольца, поочередно, — из морских вод и из земли, а именно — два из земли и три из вод, на равном повсюду расстоянии один от другого, словно выкроил их из средины острова, — так что холм тот сделался недоступен для людей; ведь судов и мореплавания тогда еще не было. Сам же он, как бог, без труда устроил этот серединный остров, выведя из-под земли на поверхность два ключа воды: один теплый, другой холодный, истекавший из родника; пищу же всякого рода заставил землю рождать в достаточном количестве. Детей мужеского пола родил и воспитал он пять пар близнецов и, разделив весь остров Атлантиду на десять частей, первому из старшей пары отдал поселение матери с окрестным уделом, самым большим и лучшим, и поставил его царем над прочими, а прочих сделал архонтами, ибо каждому дал власть над большим числом людей и большою областью. Всем им приложил он имена: старшему и царю дал то, от которого и весь остров, и море, именуемое Атлантическим, получили свое название, — ибо имя первого воцарившегося тогда сына было Атлант. Близнецу, за ним родившемуся, который получил в удел окраины острова от столпов Геракла до теперешней области Гадирской [31] (от той местности получившей и свое название), дано было имя по-эллински Евмел, а по-туземному Гадир — название, перешедшее на самую страну. Из второй пары сыновей назвал он одного Амфереем, другого Евемоном. Из третьей первого родившегося — Мнесеем, а явившегося после него — Автохтоном; из четвертой первого — Эласиппом, а второго — Мнестором; наконец, из пятой старшему дал имя Азаэса, а младшему — Диапрепа. [32] Все они, сами и потомки их, жили там в продолжение многих поколений, властвуя также над многими иными островами моря, и даже, как прежде было сказано, простирали свое владычество до Египта и Тиррении. От Атласа произошел многочисленный и знатный род. В лице царей, всегда старейших в роде и передававших свою власть всегда старейшим же из потомков, он сохранил за собой царство через много поколений и собрал такие огромные богатства, каких еще не бывало до тех пор во владениях царей, да и впоследствии когда-нибудь не легко таким образоваться. У них находилось в полной готовности все, что было предметом производства и в городе, и в прочих местах страны. Многое, правда, благодаря (широкому) господству, прибывало к ним извне; но еще больше для потребностей жизни доставлял самый остров: и, во-первых, все, что посредством раскопок добывается из земли твердого и плавкого — например, одну породу, которая теперь известна только по имени, но тогда была больше, чем именем, — породу орихалка, [33] извлекавшуюся из земли во многих местах острова и, после золота, имевшую наибольшую ценность у людей того времени; далее, он приносил в изобилии все, что доставляет лес для работ мастеров; то же самое и в отношении животных, — он питал их вдоволь, и ручных и диких. Даже была на нем многочисленная порода слонов; ибо корму находилось там вдоволь не только для всех иных животных, водящихся в болотах, озерах и реках или живущих на горах и питающихся на равнинах, но также и для этого, по природе величайшего и самого прожорливого животного. Кроме того, остров производил и прекрасно взращивал все, что растит ныне земля благовонного, — из корней, трав, деревьев, выступающих каплями соков, или из цветов и плодов. Далее, и плод мягкий, и плод сухой, который служит для нас продовольствием, и все то, что мы употребляем для приправы и часть чего называем вообще овощами, и тот древесный плод, что дает и питье, и пищу, и мазь, и тот с трудом сохраняемый плод садовых деревьев, что явился на свет ради развлечения и удовольствия, и те, облегчающие от пресыщения, любезные утомленному плоды, что мы подаем после стола, — все это остров, пока был под солнцем, приносил в виде произведений удивительно прекрасных и в бесчисленном множестве. [34] Принимая все эти дары от земли, островитяне устраивали между тем и храмы, и царские дворцы, и гавани, и верфи, и все прочее в стране, — и это дело благоустройства выполняли в таком порядке.

Прежде всего, кольца воды, огибавшие древний матерь-город, снабдили они мостами и открыли путь от царского дворца и к дворцу. Дворец же царский в этой обители бога и предков соорудили они тотчас же, с самого начала, и затем каждый, принимая его один от другого и украшая уже украшенное, всегда превосходил в этом по возможности своего предшественника, — пока не отделали они это жилище так, что величием и красотой работ дворец поражал зрение. Начиная от моря вплоть до крайнего внешнего кольца прокопали они канал в три плетра [35] шириной и сто футов глубиной, длиною же в пятьдесят стадий и таким образом открыли доступ к тому кольцу из моря, как будто в гавань, а устье расширили настолько, что в него могли входить самые большие корабли. Да и земляные валы, которые разделяли кольца моря, ровняли они, по направлению мостов, настолько, чтобы переплывать из одного в другое на одной триреме, и эти проходы покрыли сверху, так чтобы плавание совершалось внизу; ибо прокопы земляных колец имели достаточную высоту поверх моря. Самое большое из колец — в которое пропущено было море, — имело три стадии в ширину; следующее за ним земляное равнялось ему. Во второй паре колец водяное было двух стадий в ширину, а сухое опять равной ширины с предыдущим водяным. Одной стадии в ширину было кольцо, окружавшее самый срединный остров. Остров же — на котором стоял царский дворец, — имел в поперечнике пять стадий. И этот остров кругом, и кольца, и мост, в один плетр шириной, с той и с этой стороны обнесли они каменного стеною и везде при мостах, на проходах к морю, воздвигли башни и ворота. Камень вырубали они кругом и под островом, расположенным в средине, и под кольцами, с внешней и внутренней их стороны: один был белый, другой черный, третий красный; а вырубая камень, вместе с тем созидали морские арсеналы — двойные внутри пещеры, накрытые сверху самой скалою. Из строений одни соорудили они простые, а другие пестрые, перемешивая для забавы камни и давая им выказать их естественную красоту. И стену около крайнего внешнего кольца обделали они по всей окружности медью, пользуясь ею как бы мастикой, внутреннюю выплавили серебристым оловом, а стену кругом самого акрополя покрыли орихалком, издававшим огненный блеск.

Царское же жилье внутри акрополя устроено было так. Посередине там был оставлен недоступным священный храм Клейто и Посейдона, с золотою оградой по кругу, — тот самый, в котором некогда зачали они и родили поколение десяти царевичей. Туда, из всех десяти уделов, приносились ежегодно каждому из них приличные по времени жертвы. Храм самого Посейдона имел одну стадию в длину, три плетра в ширину и пропорциальную тому высоту; внешность же его представляла что-то варварское. Все это здание снаружи покрыли они серебром, кроме оконечностей, оконечности же золотом. Внутри представлялся зрению потолок слоновой кости, расцвеченный золотом, серебром и орихалком; все же прочее — стены, колонны и пол — одели они кругом (одним) орихалком. Воздвигли также внутри золотых кумиров — бога, что, стоя в колеснице, правил шестью крылатыми конями, а сам, по громадности размеров, касался теменем потолка, и вокруг него плывущих на дельфинах сто нереид, — ибо столько именно насчитывали их люди того времени. Было внутри храма много и иных статуй, посвященных богу людьми частными. Около же храма, снаружи, стояли золотые изображения всех вообще лиц — и жен, и всех потомков, которые родились от десяти царей, также многие другие великие приношения, со стороны как царей, так и частных лиц, и из самого города, и из внешних стран, над которыми он господствовал. Да и жертвенник по размерам и отделке вполне соответствовал такой обстановке храма, и царское жилище точно так же отвечало достойным образом и величию державы, и убранству святилища. Из обоих источников, холодной и теплой воды, которые содержали воду в огромном обилии и отличались каждый, по своей природе, приятным вкусом и высокой годностью к употреблению, они извлекали пользу, расположив вокруг строения и подходящие к свойству вод древесные насаждения и построив близ них водоемы, одни — под открытым небом, другие — крытые, для теплых ванн в зимнее время, особые — царские и особые — для частных людей, отдельные же для женщин и отдельные для лошадей и прочих рабочих животных, причем дали каждому соответствующее устройство. Стекавшие оттуда воды отвели они к роще Посейдона — группе разнородных деревьев, достигших необычайной красоты и вышины благодаря плодородию почвы, — и через каналы спустили во внешние рвы, расположенные кольцами. Много было там устроено святилищ, в честь многих богов, много также садов и гимнасиев — и для мужчин, и особо для лошадей, на обоих тех кольцевых островах, и между прочим, в средине наибольшего из островов, был у них отличный ипподром, шириною в стадию, а в длину распространенный, для состязания лошадей, на всю его окружность. Около него, по обе стороны, находились жилища стражников, (предназначенные) для большинства стражей. Более верным повелевалось держать стражу на меньшем и ближайшем к акрополю острове; тем же, кто верностью отличался больше всех, отведены были жилища внутри акрополя, около самих царей. Арсеналы наполнены были кораблями с тремя рядами весел и вдосталь снабжены нужным для тех снаряжением. Так-то было все устроено около жилища царей. Но пришедшему за гавани — а их было три, — встречалась еще стена, которая, начинаясь от моря, шла кругом, везде на расстоянии пятидесяти стадий от большего кольца и гавани, и замыкала свой круг близ устья канала, лежавшего у моря. Все это пространство было густо застроено множеством домов, а водный проход и большая из гаваней кишели судами и прибывающим отовсюду купечеством, которое, в своей массе, день и ночь оглашало местность криком, стуком и всяческим шумом. Итак, о главном городе и обо всем, что имеет отношение к тому древнему поселению, передано почти так, как тогда рассказано; постараемся же теперь припомнить рассказ и о прочей стране, каковы были ее природа и образ устройства. Во-первых, вся эта местность была, говорят, очень высока и крута со стороны моря; вся же равнина около города, обнимавшая город и сама, в свою очередь, объятая кругом горами, спускающимися вплоть до моря, была гладка и плоска и в целом имела продолговатую форму, (простираясь) по одному направлению на три тысячи, а посередине, вверх от моря, на две тысячи стадий. [36] Местность эта по всему острову была обращена к югу и защищена с севера от ветров. Окружавшие ее горы прославлялись тогда за то, что превосходили все существующие и числом, и величиной, и красотою, причем содержали много богатых жителями селений, реки, озера и пажити, с достаточною пищею для всех, также ручных и диких животных, лес, красовавшийся обилием и разнообразием деревьев и богатый материалом для ремесел, всех вообще и каждого в отдельности. И вот как, при помощи природы, была возделываема та равнина многими царями, в течение долгого времени. В основании равнины лежал по большей части правильный и продолговатый четвероугольник; а чего недоставало (для такой формы), то подправляемо было на всем протяжении выкопанного вокруг рва.