Чтение онлайн

— Коул, — робко позвал Рин. Друг склонил голову и уставился под ноги, с волос его капало — опять пошёл дождь. — Куда нам дальше?..

— Мама… — пробормотал Коул. — Она… осталась там, Рин. А я сбежал. Я… — Вдруг он распрямился и шагнул к краю крыши. — Мне нужно вернуться.

— Стой! — Рин схватил его за руку.

— Пусти. Я должен посмотреть!.. узнать, что с ней!

— Ты с ума сошёл? — Рин потянул его назад. Коул обернулся и злобно оскалился:

— Руку отпусти, я сказал!

— Не пущу! Опомнись!

— «Опомнись»? — Коул вдруг развернулся и схватил друга за отвороты куртки. — Это моя мама! — прорычал он. — Тебе-то откуда знать?..

Рин дёрнулся, как от пощёчины, но не зажмурился и не отвёл взора. И в глазах его Коул увидел отражение своего лица: взбешённое, безумное… и вдруг до ужаса напомнившее ему рожу озверевшего Геруда. Бешенство схлынуло, он выпустил Рина и прижал руки к вискам.

— Ох, — выдавил он. — Ринель, прости! Я не хотел…

Рин прикрыл глаза и вздохнул, а когда вновь поднял взгляд на Коула — глаза его подозрительно блестели.

— Ты прав, — непривычно звонким голосом ответил он. — Я не знаю, каково это, когда у тебя мама есть. Зато знаю, что это такое — когда у тебя есть друг. И не хочу его потерять!

— Рин…

— Мне очень страшно, — белобрысый внук графини шмыгнул носом. — Но клянусь, если б я мог помочь — я бы тоже с ней остался! Ты думаешь, мне она не…? — Голос Рина задрожал, и Коул понял, что друг сейчас разревётся.

И тогда он обнял Рина и прижал к себе. И сам зажмурился до боли, стиснул зубы, чтобы не пролить ни слезинки.

— Прости, Ринель, — выдавил он. — Я совсем кукушку потерял… Ты же понимаешь.

— Понимаю, — Рин отстранился, утёр слёзы и слабо улыбнулся. — Правда, не хотел?

— Да чтоб меня гидра уела! — побожился Коул. И от этой детской клятвы стало немного легче.

— Ладно. Всё нормально. — Рин хотел сказать, «твоя мама велела», но в последний миг исправился: — Мы к мастеру Гаю сейчас, да?

— Да, — кивнул Коул. — К Гаю, точно. — Эта мысль стала спасительной зацепкой: Гай знает, как быть дальше, он поможет!

Коул огляделся по сторонам, соображая, куда их занесли ноги. В шелест дождя по крышам вплетались обычные звуки улиц снизу: отголоски разговоров, чья-то далёкая перебранка. В окнах дома напротив играла пианола, этажом ниже звучали женские голоса и смех. Там жили. Там знать не знали, что всего в паре кварталов отсюда…

Мальчишка отогнал эти мысли. К нему начала возвращаться рассудительность. Хоть дождь задёрнул всё вокруг серой моросью, и всего в паре метров за краем крыши очертания соседних домов размывались и таяли — но Коул вырос на крышах Тёмного города. Это был его игровой дворик. Сколько раз он бегал по ним от северных поннеров до Площади Трёх Гвардейцев — один и с дружками, срезая путь и убегая от полицев, под дождём и ясным небом… Так. Вот такая крыша с трубами есть у седьмого дома на углу Бульвара Ангелов. А вон там сквозь дождь смутно виднеется башня Магистрата.

Ему хватило полминуты, чтобы сориентироваться. Да, они на углу бульвара. А значит, эстакада монорельса вон в той стороне… Схемы улиц в голове у Коула сложились с перекрестьями монорельсовых линий: и, как это бывало при работе с механизмами, он увидел решение — и ощутил спокойную уверенность.

«Это мои крыши. Им здесь меня не поймать».

— Всё, я знаю, как до Свалки добраться. Правда, надо договориться кое с кем.

— С кем? — Рину сразу представились зловещие темные переулки, страшные бродяги с гнилозубыми ухмылками, а потом — подземными «крысиными тропами», по колено в воде…

— Увидишь. Пойдем!

Теперь Коул выбирал знакомые маршруты, где никто не заметил бы их снизу с улиц. Они перебежали через несколько крыш, спустились по лесенке из шатких железных скоб, и очутились на пятачке плоской крыши, зажатой с трех сторон стенами более высоких домов. Рин не сразу заметил у стены груду кусков шифера и гнилых досок — и вздрогнул от испуга, когда Коул трижды свистнул, и из-под навеса вылезла согбенная фигура.

— Чего те, мальчик? — просипел человек. Он был грязен и лохмат: одет в два пальто, одно поверх другого, на голове вязаная шапочка. За ухо были заткнуты два чёрных пера.

— Чистого неба, Трикс! — поздоровался Коул. — Я прошу помощи.

— Просишь, знач'… - Незнакомец поскрёб небритую щёку. Коул молча сотворил из воздуха прозрачную монетку-день и бросил ему. Бродяга ловко поймал монету и спрятал в ладони.

— Во, дело. Ну?

— Мы пойдём через владения Грача, — Коул показал рукой куда-то сквозь дождь. — Нам нужно, чтобы нас никто не видел. Понял?

— Бежите от кого-то, — проницательно заметил бродяга. — Худое дело. Ежли погоню на нас наведёшь…

— За нами следа нет. Трикс, мы спешим!

— Лады, лады. Не бойсь, люди крыш не выдадут. — Бездомный прошёл к краю крыши, где торчала палка-рогулька. К ней были привязаны несколько верёвок с навязанными на них пустыми жестянками и колокольчиками. Руками в перчатках без пальцев Трикс взялся за верёвки и подёргал особым образом. Подождал с минуту, и вот верёвки затряслись в ответ: кто-то на другом конце верёвочной «дорожки» передавал ответ. Трикс прислушался к перезвону банок, и кивнул.

— Грачата вас пропустят. Бросишь птичкам пару семечек, и все дела.

— Спасибо. Пошли, Рин! — Коул дёрнул друга за руку. Они перескочили на соседнюю крышу, вспугнув стайку голубей, и побежали дальше.

— «Семечка» — это семь дней, неделя, — пояснил Коул на бегу. — За две недели нас пропустят. Грач с семьёй вообще ребята нормальные, если с ними по-доброму: а нет, так и с крыши скинуть могут.

— Кто они вообще? — Рин обернулся, но жилище Трикса уже затерялось среди крыш. Наверное, он бы теперь не нашёл его.

— Крышники. «Птичьи люди»: на крышах, на чердаках живут.

— Почему?

— Ну, под землёй — морлоки, на крышах — крышники. Они это, — Коул припомнил рассказы Гая, — беглецы от системы, во. Кто должники, кто беглые искупленцы. Здесь, наверху, их никто не найдёт. С людьми не ссорятся, у них вроде договора: одни другим не вредят… осторожно, не споткнись! От них даже польза кое-какая: за крышами следят, чинят всякое по мелочи, да и ворьё их боится.

— А что они едят?

— Выменивают еду, объедки собирают. Иногда плату за услугу просят — окна там помыть, или что. Ну, и птиц, конечно, ловят и едят. Кошки опять же…