Чтение онлайн

Наконец «Зверь» остановился.

Пит учащенно дышал.

– Это еще что за долбаная гребаная хренотень? – пробормотал он.

Быть может, это все-таки был не человек? Быть может, это был йети или какой-нибудь злой лесной дух? Ткнув указательным пальцем, Пит выключил магнитолу. Единственным оставшимся звуком было тарахтение двигателя фургона.

Распахнув дверь, Пит вывалился наружу.

Там, позади «Зверя», лежал человек. Обе ноги сломаны. Руки дрожали, пальцы скребли землю. Человек стонал и кричал что-то безумное, невнятное. Из-под него вытекала кровь.

– Господи Иисусе!.. – прошептал Пит.

И тут вдруг он обнаружил, что они с умирающим теперь здесь не одни.

К нему подошел человек с пистолетом в руке. Вторая рука разбита артритом, на щеках щетина. Пит видел его впервые в жизни.

И этому человеку не нужно было говорить ему: «Бу!» Потому что Пит и без того был перепуган до смерти. Он подумал было о том, чтобы вмешаться, но, если честно, ему было гораздо комфортнее держать рот закрытым. В пути Пит насмотрелся самого разного дерьма, и сейчас он не видел никаких оснований вмешиваться.

– Нет, нет, нет – пожалуйста! – взмолился лежащий на земле верзила. – Мэттью, нет! Не надо!

Второй мужчина, этот Мэттью, покачал головой. После чего сказал:

– Теперь уже слишком поздно, Стоувер. Усаживайся поудобнее, потому что тебе предстоит дальняя дорога.

Он шесть раз нажал на спусковой крючок, выпустив в верзилу шесть пуль. Четыре в грудь. Две в голову. Воздух наполнился смрадом брызнувшего мозгового вещества, дерьма и порохового дыма.

Пит заморгал. Матерь божья! Неужели это действительно произошло? Твою мать, что это было? Пит огляделся по сторонам в надежде на то, что это какой-то розыгрыш. Прикусив язык, он украдкой попятился к жилому фургону. Здесь они одни, он и этот сумасшедший с пистолетом…

Не сказав ни слова, Мэттью развернулся и направился в лес. Как ни в чем не бывало. Типа: «Твою мать, я застрелил этого типа, а сейчас хочу немного прогуляться». Пит проводил взглядом, как он погрузился в темноту. По-прежнему сжимая в руке пистолет.

Пит сглотнул комок в горле, и тут снова послышались шаги. В темноте показалось новое лицо. Лицо, которое Пит узнал.

– Пит? – ахнула она.

– Марси?!

– Откуда ты здесь? – спросила Марси.

– А ты откуда здесь? Кто эти люди? Я умер? Или пьян? Где Лэндри? Кто этот мертвец? Твою мать, что происходит?

Пит понял, что ему придется подождать с ответами на все эти вопросы. Но он их непременно получит.

А пока что Марси бросилась к нему в буйном порыве и заключила его в крепкие объятия, сокрушая кости, выжимая из него все жизненные соки.

Именно это в настоящий момент и требовалось Питу больше всего.

ТОГДА И СЕЙЧАС

Модель Урэя

Время, как уже отмечалось, вело себя здесь сумасбродно. Несси не смогла бы сказать точно, сколько времени прошло с момента нападения на Урэй, – в одни моменты ей казалось, что несколько дней, в другие – несколько недель или даже месяцев, а иногда, в определенные жуткие мгновения, ей казалось, что все это происходит снова, прямо сейчас. Друзья, у нее на глазах исчезающие на улице. Оставшиеся окликают их, еще не понимая, что произошло, – а те, кто исчез, уже лежат в кроватях мертвые, истекая кровью, в реальном Урэе, и поток наночастиц, связывающих их с этим местом, быстро иссякает.

Потом были похороны. Были поминки. По всему городу развесили фотографии тех, кто был убит.

Несси еще вывесила фотографию Шаны. Ее старшая сестра пропала в тот день и больше не появлялась, что было необычно, поскольку все остальные путники, поселившиеся в «Бомонте», пережили нападение. Однако Шана, судя по всему, погибла. Была убита в числе многих других.

И настало время вывесить ее фотографию.

Несси зашла к сестре в комнату, теперь опустевшую, взяла ее фотографию – эту фотографию создал «Черный лебедь», поскольку все, что происходило здесь, хранилось в памяти искусственного интеллекта, точно так же как там хранятся текстовые документы и картинки, – и приколола кнопками к двери.

Подавшись вперед, Несси поцеловала фотографию, изо всех сил стараясь не заплакать, – но все равно расплакалась. После чего, попрощавшись с сестрой, спустилась вниз и встретилась в фойе со своей матерью.

Та обняла ее.

– Ты могла бы подняться туда, – с укором произнесла Несси.

– Вряд ли Шана хотела бы этого.

– Ты не можешь так говорить. Шана просто была… расстроена. Огорчена тем, что ты один раз уже уходила от нас. И еще мне кажется, она не верила, что ты – это ты.

Мать вздохнула.

– Порой мне кажется, что Шана была похожа на меня. У нее были свои проблемы. Я огорчена тем, что ее больше нет, но рада тому, что ты здесь.

Она поцеловала Несси в лоб. Та прильнула к ней.

– Предлагаю отправиться к «Черному лебедю» прямо сейчас, – сказала мать.

Несси молча кивнула, и они вышли на улицу.

7 НОЯБРЯ

Урэй, штат Колорадо

Бенджи стоял перед раковиной в ванной комнате гостиницы «Бомонт». Было слышно, как за закрытой дверью Сэди напевает что-то вполголоса.

В жизни Бенджи большое место занимали цифры. Не математика, хотя и она была тут косвенно замешана, – но просто цифры. Данные. Статистика. Работая в СИЭ, подразделении ЦКПЗ, Бенджи постоянно изучал цифры по всем болезням, которыми занимался. Сколько человек заболели и сколько остались здоровыми? Сколько еще человек могут быть заражены? Скольких еще человек может заразить тот или иной патоген? Кто остался жив, а кто умер?

В Урэе по большому счету было то же самое. Одни подсчеты уже были завершены, другие еще продолжались. Новые цифры продолжали поступать. Продолжался подсчет трупов.

Однако в настоящий момент Бенджи сосредоточился на более простых вычислениях.

У него осталось полдюжины мазков.

И всего три таблетки противогрибкового препарата.

Бенджи сознавал, что может считать себя счастливым. Пока что болезнь внешне еще никак не проявлялась. У него не был заложен нос. Он не кашлял. Неприятного зуда в носовых пазухах не было. Однако это вызывало у Бенджи чувство вины – потому что у Сэди болезнь прогрессировала. У Арава «белая маска» зашла так далеко, что он начал терять рассудок, и даже сейчас Бенджи не мог сказать точно, была ли его последняя жертва – поступок, несомненно, блистательный и героический – плодом кратковременного просветления или, наоборот, оглушительного удара заболевания.

Тем не менее у Бенджи не проявилось ни одного симптома болезни с того самого дня, когда они с Сэди проверились в пустыне. С того самого дня, как он понял, что ему осталось лишь несколько листков календаря.

Однако сейчас Бенджи начинал задумываться…

Может быть, противогрибковые препараты не просто замедлили развитие заболевания?

А что, если параноидальная вера Озарка Стоувера во всесилие ЦКПЗ оказалась обоснованной? И верзила был прав? Что, если он, Бенджи, вылечился?