Чтение онлайн

Вот как обстояло дело.

Свесившись в сторону, Лэндри высморкался, затем чихнул, затем кашлянул. У Пита, похоже, пока что не было никаких симптомов. Как, отметила Марси, и у нее самой.

Ей захотелось понять, что это означает.

– Так, отлично, док, выкладывай всё начистоту. Все те новости, которые можно пустить в эфир, давай не тяни!

Дав Хансен сидел в своей кровати. В своей собственной кровати, в своем большом доме на Шестой улице, на юго-восточной окраине городка, среди сосен у ручья Портленд-Крик. Бенджи только что закончил менять ему повязки на голове и торcе. Как оказалось, боевик, стрелявший в него, использовал мелкую дробь – которая хороша для того, чтобы подстрелить фазана, но не очень подходит для того, чтобы убить человека. Особенно если этот человек был в куртке из толстой плотной ткани, остановившей дробь. Дробинки впились в тело, но Бенджи удалось их извлечь почти все – остальные он чувствовал, однако они были слишком скользкими, и извлечь их было сложно. Тем не менее ни одна не проникла достаточно глубоко, чтобы поразить внутренние органы.

Это Дав обеспечил огневое прикрытие там, в горах. Он убил тех двух боевиков, что пришли на выстрелы, а затем – после непродолжительной потери сознания – дополз с карабином до гребня и начал, говоря его собственными словами, «вышибать дерьмо из плохих ребят».

Бенджи проникся к Даву огромной симпатией.

Мэттью также присутствовал здесь; он сидел на стуле у изголовья кровати. Бенджи не знал, что о нем думать. Бывший пастор был погружен в задумчивость. Его жена пропала. А сын болен – похоже, и телом, и душой. И не то чтобы Бенджи не доверял Мэттью, просто… он был чужаком, посторонним, и у него на плечах по-прежнему лежала какая-то тяжкая ноша. Ему казалось, что он оставил все позади, – однако нападение вскрыло старую рану. Поглощенный делами своей семьи, Мэттью практически не замечал того, что вокруг, и ничем не мог помочь городу.

– Выкладывай! – повторил Дав, стремясь разговорить Бенджи.

– Не знаю, подходящее ли сейчас время, – начал тот. – Мы еще пытаемся во всем разобраться, а ты… тебе нужно поправиться.

– Я иду на поправку. У меня есть… – Дав ткнул большим пальцем на два пузырька с таблетками. – У меня есть пениксилин, и ты за мной ухаживаешь. Все будет в порядке. Я крепкий старик с очень красивыми усами.

– Амоксициллин и пенициллин, – поправил Бенджи.

Марьям, благослови ее господи, отыскала в заброшенном гараже горный велосипед и отправилась в Риджуэй. Там она нашла таблетки в ветеринарном магазине и, кроме того, провела разведку, ища тех, кто остался в живых, и припасы. Захватить с собой много на велосипеде Марьям не смогла, но она отметила то, что можно будет забрать на машине. Правда, людей в Риджуэе не осталось – похоже, все покинули город. Марьям приходилось очень тяжело, поскольку во время нападения она потеряла Берти, которого убил один из боевиков Озарка.

– Ну как бы там ни было, – согласился Дав. – Как ни называй – лишь бы был толк. Все будет в порядке. – Он прищурился. – Я ведь не превращусь в гриб, правда, док?

– Боюсь, что превратишься. К концу недели ты точно станешь опенком.

– Блин! Лучше б я превратился в форель.

– Чтобы всю свою жизнь плыть против течения? Тратить столько сил?

– Ладно, подурачились – и будет. Надеюсь, я убедил тебя в том, что годен эмоционально и умственно… – Дав понизил голос. – Итак, я хочу знать, как все прошло.

Бенджи вопросительно посмотрел на Мэттью. Бывший пастор молча пожал плечами.

– Ну хорошо, – сказал Бенджи, шумно вздохнув. – Как я уже сказал, всего мы не знаем. Есть только… оценки. Но вчера мы потеряли сто тридцать семь человек из стада. Мы бы потеряли гораздо больше, разумеется, если б не жители вашего города и пастухи, вставшие у них на пути. Некоторые из них… многие из них отдали свои жизни, защищая лунатиков.

Дав помрачнел.

– Говори всё.

– Убиты двадцать ваших людей. Мы потеряли Берти Маккорана, Кенни Барнса, Хейли Левина и… и, разумеется, мы потеряли Арава. Но ты это сам видел.

Дав поиграл языком с зубными протезами.

– Этот парень совершил самый настоящий подвиг, черт побери. Даже сверху, со склона… в общем, я никогда не видел ничего подобного.

«Определенно, ты не захочешь смотреть на то, что там осталось», – подумал Бенджи, но вслух не сказал. Озарк привел сюда тридцать пять боевиков. Десятеро из них были убиты на улицах города и в домах. Остальные встретили свой конец под ударом наночастиц. Все они взорвались подобно гранатам. Все, кроме сына Мэттью. Было неясно, почему «Черный лебедь» решил его пощадить: то ли искусственный интеллект что-то знал, то ли мальчишке просто повезло. В любом случае сейчас северная окраина города напоминала скотобойню – и по виду, и по запаху. Усугубило все то, что день выдался солнечным и теплым. Дорога стала красной от крови. Осколки костей торчали в асфальте, в машинах, в окрестных деревьях. Бенджи был рад тому, что эта «человеческая шрапнель» не задела никого из его людей.

– Плохие ребята лопнули все до одного? – спросил Дав. Голос его прозвучал отрешенно и грустно, словно он старался вызвать какие-либо приятные воспоминания. Старик сидел в кровати, уставившись в пустоту, поглощенный собственными мыслями. – Мне сейчас как никогда нужно услышать хорошую новость.

– Все до одного.

– Даже главный урод, который ими командовал? Зоопарк Изувер, или как там его звали, блин?

– Озарк Стоувер.

– Точно. Он самый. Жаль, что я не смог прикончить его лично. Я бы постарался, чтобы перед смертью ему было больно. Долгий, медленный, мучительный путь к концу.

И снова Мэттью и Бенджи переглянулись. Бенджи знал, что совершил Мэттью. Увидев, что Стоуверу удалось бежать, Мэттью устремился следом за ним, стреляя на бегу из пистолета, снова и снова. По-видимому, он зацепил Стоувера. Затем из-за поворота появился на машине – кто бы мог подумать – Пит Корли. Он налетел на Стоувера, сбив его с ног, после чего Мэттью подошел к распростертому верзиле и довел дело до конца. Бенджи понимал, что это была месть, причем заслуженная. Однако это не изменило его отношения к Мэттью. Ему хотелось верить, что бывший пастор где-то в глубине души по-прежнему человек хороший, верующий и в нем нет зла. Однако случившееся его изменило.

Впрочем, оно ведь изменило всех, разве не так? Нужно быть честным – самому Бенджи также пришлось убивать.

– Бенджи, где твоя дама? – спросил Дав.

– Я не решаюсь назвать ее своей, – сказал Бенджи. – Я ею не командую, и она поступает так, как считает нужным.

Говоря это, он не хотел, чтобы его слова прозвучали желчно, однако получилось именно так. Он любил Сэди. Верил ей. Он понимал, что она отказалась от своей доли таблеток ради него и ради стада. Но он злился на нее за это. У него болело сердце при мысли о том, что через месяц-другой Сэди умрет, а он сам протянет еще пять, а может быть, даже шесть месяцев.

– Сэди помогает наводить порядок в домах, – помолчав, добавил Бенджи. – Я скоро к ней присоединюсь.

– Ну а ты мрачен, словно могильный камень, – посмотрев на Мэттью, заметил Дав. – Знаю, родной сын доставил тебе кучу неприятностей. Но я все-таки хочу поблагодарить тебя за то, что ты спас меня там, на горе. Если б не ты, меня сейчас не было бы в живых.

Он взял руку Мэттью и подержал ее в своей.

– А я очень рад, что у тебя всё в порядке, – сказал Мэттью.

– Черт, на самом деле никто не может утверждать, что у него всё в порядке, – пробормотал Дав. – Возможно, так оно было и прежде, но сейчас мы точно в полной заднице. Однако мы здесь. До тех пор, пока нас не станет. И большего я не хочу просить. – У него в глазах блеснули слезы, но он заморгал, прогоняя их, прежде чем они успеют скатиться на щеки.

25 НОЯБРЯ

Урэй, штат Калифорния

Наступил День благодарения, принесший дюйм свежевыпавшего снега, поэтому все устроили подобающий праздничный ужин, устроившись в подвале общественного центра.

– Кто-нибудь уже шутил про «тайную вечерю» [170] ? – прямо с порога спросил Дав.

Как выяснилось, никто. Он стал первым. Многие рассмеялись, причем искренне, потому что люди готовы смеяться даже перед лицом ужаса, трагедии и скорби. И как совершенно верно выразилась Сэди: «Мы смеемся, чтобы не плакать».