Чтение онлайн

В 25 лет считалось обывательским подходом задумываться о работе, создании семьи или строительстве своего дома. Родители просили подумать о будущем, а мы, наоборот, считали, что, возможно, у нас и не будет никакого будущего, если продолжится вымирание лесов, разрастание озоновой дыры и перенаселение. Несмотря на это, нас не страшила угроза апокалипсиса. Мы путешествовали по Италии, где узнали, что нельзя путать пасту с яичной лапшой, как готовить ее до состояния аль денте и что жуткие немецкие спагетти едят вилкой и ложкой. Также мы открыли эспрессо, который не сравнить с немецкой жижей. Кроме того, мы импортировали итальянское чувство стиля и тосканское вино.

Вымирание лесов не наступило, озоновая дыра затянулась, преобразование энергетики позволило отключить атомные электростанции, а первые магазинчики, занимавшиеся продажей экологически чистых продуктов, превратились в сетевые супермаркеты. Некоторые все же построили успешную карьеру, другие создали семьи, и многие из них построили собственные дома. Своим детям мы рассказываем об удивительных временах, когда не было ни Интернета, ни мобильных телефонов. Каким, собственно, образом нам удалось со всем этим разобраться? И как мы вообще смогли выжить, если во времена нашего детства в каждой жилой комнате было полно дыма, а предупредительные указатели еще не были изобретены? Я еще помню лекарства своей бабушки, к которым не прилагались инструкции.

«В 19 лет женщина может быть очаровательной, в 29 – восхитительной, но только в 39 она совершенно неотразима. А старше 39 не становится ни одна женщина, которая однажды была неотразима!»

Размышляя над этим высказыванием Коко Шанель, я, сидя за кухонным столом, сочиняю текст пригласительной открытки на свой «39-й + х день рождения». (Чтобы не напрягать математической переменной, уточню, что «х» – это одиннадцать). Действительно, стоит ли приглашать людей на свой «39-й день рождения»? Не почувствуют ли старые подруги себя униженно? Или знакомые, которых я уже давно не видела, скажут разочарованно: «39? А выглядишь намного старше!» Нужно ли здесь привести цитату Коко Шанель, чтобы всем все стало ясно?

Я отбрасываю эту идею и рисую открытку, приглашающую на «Вечеринку по случаю пятидесятилетия», с множеством воздушных шаров. Однако как все-таки нелепо выглядит приглашение на пятидесятилетие, украшенное воздушными шариками. Это ведь не день рождения ребенка. Что же мне тогда вместо этого изобразить? Может, свои морщины? На такое старушечье мероприятие уж точно не придет ни один человек. Я комкаю листок бумаги, мысленно взвешивая, хочу ли я на самом деле отмечать этот день рождения. Не страшно ли будет оставить спереди цифру «5»? В конце концов, вдруг стать такой старой нисколечко не весело, особенно будучи женщиной. Неужели женщина должна оставаться такой же веселой и остроумной, даже когда ей вдруг совершенно неожиданно стукнет пятьдесят? Пожалуй, я вообще не буду устраивать никакого празднования, а вечером просто залезу в постель и буду зализывать свои раны.

«Что с тобой случилось?» – спрашивает моя дочь, проходя мимо кухонного стола.

«Ничего!» – сухо отвечаю я.

«Да ладно, мам!»

Моя дочь иногда понимает меня лучше, чем муж. Ну, хорошо. Я рассказываю ей обо всем и добавляю, что в ее возрасте понять это пока невозможно. В пятнадцать я очень хотела стать старше.

Ева улыбается. У нее появилась идея. Никто на свете не может указывать мне, который день рождения праздновать. Отмечала ли я свой 29-й день рождения? Я пытаюсь вспомнить и, когда ничего не всплывает в памяти, выношу свое решение: нет, тогда я находилась в состоянии стресса из-за экзаменов и не могла ничего праздновать. То, что нужно!

Вечеринка по случаю моего 29-го дня рождения становится хитом. Мы весело празднуем до самого утра. Не только потому, что 29 лет – это классная тема для разговоров, благодаря которой родилось множество идей для подарков (29 роз, 29 фруктов, 29 купюр евро), нет, ее можно будет взять за основу для следующего праздника. И всю ночь напролет я ощущаю себя так, словно мне и вправду исполнилось 29.

На днях в отделении по выдаче водительских удостоверений зал ожидания был переполнен, и в основном молодыми людьми. Что, только у таких пожилых людей, как я, могут украсть сумку вместе с водительским удостоверением? Может быть, я окончательно превратилась в пожилую мамашу и излюбленную жертву воров? Да что уж там, по словам полицейского, кражи дамских сумок происходят постоянно. И даже он, став однажды жертвой изощренного преступления, – а сотруднику полиции на вид было лет 25 – тоже не сразу заметил, когда это его так коварно обошли.

Но вернемся в отдел водительских удостоверений: десять стульев для, должно быть, тысячи ожидающих. Я начинаю желать, чтобы цены на бензин выросли до пяти евро, и тут мне приходит в голову, что тогда я тоже не смогу заправляться.

Прямо рядом со мной встает мужчина, у которого подошла очередь. Я опускаюсь на стул, достаю из сумки записную книжку и приступаю к работе. Так я могу хоть как-то использовать время ожидания, которое, по моим подсчетам, уже перевалило за два часа.

Работать. Ждать. Размышлять. Для чего нужны водительские удостоверения и зачем открывать все больше отделений для их выдачи? Разве нельзя было организовать все как-нибудь иначе? На велосипеде может ездить каждый, кто просто умеет это делать. Хотя автомобиль, конечно, намного опаснее. Это я уже поняла.

Сами подумайте, к каким мыслям вы бы пришли, если бы сидели в административном учреждении, работали и размышляли? При каждом звуке, сигнализирующем о вызове следующего номера, я перевожу взгляд с записной книжки на табло. Цель приближается, но все равно остается бесконечно далекой.

Мне нужно отлучиться в туалет. Свою новую сумку я определенно не оставлю на стуле, чтобы обозначить, что место занято. Может, положить туда записную книжку? Нет. Моя душа гораздо ценнее. В ней откровения моей души, переложенные на бумагу. «Пиджак!» – приходит мне в голову мысль, и я, оставив его на стуле, отправляюсь на поиски туалета.

Возвращаясь, я слышу, что один молодой человек шипит на девушку: «Ты что, хочешь убрать его, чтобы занять место пожилой женщины, тупая курица?»

Какой пожилой женщины? Я здесь такой не наблюдаю.

Вот проклятье! Девушка хотела занять мое место – она сдвинула в сторону мой пиджак. Молодой человек улыбается мне с видом победителя. Девушка встает с краю у стены.