Чтение онлайн

Только Ладушину Фурман признался, что с ним. Тот хмыкнул от неожиданности и смущенно покачал головой: «Даже не знаю, что тебе сказать, Эдуардыч… Чем тут можно помочь-то? Лежи пока. А я попробую что-нибудь придумать. Может, поискать тебе врача? Среди такой тучи людей наверняка кто-то есть. Или лекарство какое-нибудь? Хотя какое здесь лекарство…» – «Да ничего не надо. До Москвы дотерплю, а там будет видно. Может, к тому времени все уже само как-нибудь рассосется».

Ладушин спросил, пробовал ли он встать. Фурман, ухватившись за его руку, с кряхтением поднялся и сделал пару шагов в согнутом положении. В принципе, идти вроде можно, если не спеша… «Ладно, – сказал Игорь, – ложись обратно. Пока можешь не напрягаться».

Вскоре прошел слух, что где-то совсем неподалеку, примерно в километре от лагеря, проходит еще одна железнодорожная ветка, одноколейка, и якобы через два или три часа оттуда в Москву отправится какая-то специальная «договорная» электричка. Она придет пустая и заберет тех, кто захочет уехать пораньше. Все остальные ближе к вечеру будут выбираться отсюда своим ходом, так же как приехали.

Для Фурмана это было бы настоящим спасением – он плохо представлял, как ему удастся пройти весь обратный путь, и даже примеривался к тому, чтобы остаться здесь еще на одну ночь. Хотя смысла в этом не было никакого.

Вернувшиеся разведчики все подтвердили. Более того, электричка уже стоит на полустанке, но двери еще закрыты. До ее отбытия, по неуточненным сведениям, чуть больше двух часов.

Решение было быстро принято, и все начали складывать вещи. Фурман под шумок кое-как напихал ненужную одежду в рюкзак, но самостоятельно свернуть свой спальный мешок уже не смог, хотя и попытался. Кто-то зашел в палатку, рассердился и быстро все сделал. Постыдное положение инвалида вызывало у Фурмана двойственные чувства.

Игорь сообщил ему, что он переговорил с парнями: его рюкзак кто-нибудь возьмет, это без вопросов, а поскольку время уже немножко поджимает, они в принципе готовы донести до электрички на руках и самого больного. А что – расстояние тут не такое уж и большое, и в две пары, сменяя друг друга, им это будет раз плюнуть. Фурман ответил, что он ценит их желание помочь, но не надо доводить все до абсурда. Насчет рюкзака еще можно подумать – наверное, это будет разумно, но пойдет он, естественно, сам, своими ногами. Игорь задумчиво сказал, что вообще-то можно было бы соорудить из подручных средств носилки, но сделать их как надо они уже не успевают. Слушай, а может, просто связать тебя покрепче и нести на большой палке, как оленя?..

Неуклюже выбравшись из уже пустой палатки, Фурман сощурился от яркого света – солнце опять припекало совсем по-летнему. Его слегка познабливало, поэтому под курткой у него был толстый свитер. Тяжко будет пилить так по жаре-то, подумал он. Ладно, менять что-то уже поздно. Переоденусь в электричке. Если дойду…

На финишном отрезке пути, когда они вышли из леса на грунтовую дорогу и увидели землю обетованную – сверкающие рельсы и стоящую невдалеке зеленую электричку, – их группа, вероятно, смотрелась чрезвычайно живописно: впереди с выпученными глазами и с посохом в руке торопливо ковылял обливающийся потом маленький косматый патриарх; рядом семенил изящный подросток-поводырь с густыми темными кудрями и страдальчески озабоченным лицом; сзади эту странную пару надежным полукольцом охватывал небольшой разномастный отряд телохранителей с тяжелыми рюкзаками; среди сопровождающих были и две девушки – маленькая веселая блондинка и утомленного вида брюнетка, обе двигались налегке, а четверо их спутников несли сразу по два рюкзака – на спине и на груди…

Они дошли!

В вагоне нехорошо побледневшего Фурмана заботливо посадили у окна, и он почти сразу отключился.

Уже в Москве, когда все толпой ввалились в метро, у Фурмана спросили, куда он поедет. Если к себе домой, то кто-то должен его проводить. А там нужно будет сразу вызвать врача. Соня напомнила, что сегодня воскресенье – в поликлинике есть только дежурный врач, и не факт, что он вечером пойдет по вызову. Тогда лучше сразу звонить в скорую, бодро посоветовал кто-то. Фурман скривился. Наппу сказал, что он может предложить другой вариант: у него сейчас на несколько дней поселился Игорь Чарковский, который, между прочим, не только занимается родами в воду, но еще и является практикующим целителем-экстрасенсом, причем довольно сильным, в чем сам Наппу несколько раз убеждался и на собственном опыте, и на примере других людей, – короче, можно прямо сейчас поехать к нему и попросить Чарковского помочь. К Наппу по какому-то делу собирались заехать еще несколько ребят, и эта перспектива показалась Фурману по крайней мере веселей, чем сидеть дома наедине с болью (если Чарковский не поможет, этим все равно закончится, так лучше уж насколько возможно оттянуть этот печальный момент). Кстати, и Морозов сказал, что поедет с ними, – ему тоже не хотелось домой.

– Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой? – грустно спросила Соня, когда они стояли на платформе в ожидании поезда.

– Мы все устали и не выспались, поэтому, наверное, будет правильнее, если ты сейчас поедешь к себе домой, примешь горячую ванну и нормально отоспишься, – мягко ответил Фурман. – По-моему, тащиться дальше со всей этой кодлой тебе нет никакого смысла. А завтра созвонимся. Ладно?

– …Ты точно уверен, что я тебе ничем не могу помочь? Фурман пожал плечами и натужно пошутил:

– Боюсь, мне уже никто не сможет помочь. Сонины глаза тут же наполнились слезами, и Фурману в очередной раз (о господи!) пришлось ее утешать и убеждать, что все нормально. К счастью, тут подошел поезд.

Чарковский оказался дома. Наппу в двух словах описал ему ситуацию, и он согласился «посмотреть» больного. В обеих комнатах толпился народ, поэтому осмотр было решено провести на кухне за закрытой дверью – Наппу обещал проследить, чтобы им никто не помешал. Чарковский показался Фурману нервным и осунувшимся, хотя, возможно, он и раньше таким был. Знакомо кося куда-то в сторону, он тихо сказал, что предстоящая процедура потребует от него некоторой дополнительной энергии и ему необходимо немножко подкрепиться. Открыв дверцу маленького холодильника, он с полминуты внимательно изучал его пустые полки, а потом достал масленку. На первый взгляд она была пуста, но Чарковский тщательно выскреб ее указательным пальцем и несколько раз сосредоточенно облизал его. Неужели он такой голодный, с испуганным сочувствием подумал Фурман. «Игорь Борисович, извините, а может быть, попросить кого-нибудь быстренько сбегать в магазин, купить еды?» – «Что? А, нет, не стоит. Этого достаточно… – Он помыл руки. – Ну что ж, приступим. Виталий мне сказал, что у вас возникли какие-то проблемы с животом. Расскажите, что именно вас беспокоит». Слушая Фурмана, он начал с силой тереть ладони друг о друга и массировать кисти. «Не обращайте внимания, продолжайте, просто мне нужно немножко подготовиться». Когда Фурман закончил свои объяснения, Чарковский поинтересовался, что он ощущает сейчас (вроде бы болит поменьше, чем раньше), и сказал, что ситуация ему в общих чертах понятна, но на всякий случай он должен произвести визуальный осмотр. Фурман, как ни странно, совершенно не ожидал, что от него потребуется раздеваться (ну, экстрасенс же и так видит все насквозь?..), и нелепо застыл, не понимая, что ему делать. Игорю Борисовичу пришлось терпеливо попросить его спустить штаны и трусы. Фурман вдруг сообразил, что мылся он уже довольно давно – вечером перед отъездом. Кошмар! Но что же делать… Удовлетворенный результатами осмотра, Чарковский разрешил ему одеться и потом предупредил, что сейчас он несколько минут поработает руками. А Фурман пусть расслабится, постоит спокойно и подумает о чем-нибудь хорошем. Бояться ему нечего, скорее всего, он ничего не почувствует.

Пока целитель, тихонько сопя, делал энергичные пассы вокруг пораженной зоны, пациент старательно смотрел в окно.

– Неприятных ощущений нет?

– Нет.

Думать «о хорошем» не получалось. В голове мелькала всякая случайная муть, руки и ноги заледенели. Тоска… Ну, и что делать дальше, если экстрасенс не поможет? Как же не хочется идти к врачу… Кстати, а где боль-то? Ушла куда-то, спряталась, один тоненький хвостик торчит… Вот это да! Чудо! Волшебство!

Пятиминутный магический сеанс завершился почти полным исцелением, и потрясенный Фурман не знал, как благодарить Чарковского. Тот устало сказал, что никаких серьезных повреждений он не увидел, поэтому оказал только первую помощь, снял боль. Но маленький очаг воспаления там остался, и надо обязательно обратиться к специалисту-урологу, чтобы довести лечение до конца, – такие заболевания нельзя забрасывать, иначе они со временем могут дать нежелательные последствия.

Фурман, тело которого уже много часов поневоле изгибалось и наворачивалось вокруг пылающей тайной раны, никак не мог поверить своему новому – забытому – состоянию свободы. Ему хотелось бешено скакать и подпрыгивать, но он нарочно хмурился и на всякий случай по-прежнему слегка прихрамывал, не решаясь совсем отбросить образовавшуюся защитную привычку.

Услышав, что с ним уже все в порядке, все обрадовались и стали поздравлять его. Что ж, теперь можно было со спокойным сердцем, как сказал Морозов, отправиться по домам. Рюкзак Фурману посоветовали оставить у Наппу и забрать его как-нибудь потом, но он решил посидеть здесь еще часок-другой, чтобы окончательно прийти в себя. Приятели стали расходиться.

А через несколько минут раздался звонок в дверь, и в квартиру на руках втащили бледного Морозова с закрытыми глазами. Его занесли в маленькую комнату и положили на диванчик. Оказалось, что в лифте он вдруг потерял сознание – без всяких видимых причин, просто ни с того ни с сего повалился на пол. Все перепугались – может, это сердце? Быстро вызывайте скорую! Тут Морозов приоткрыл глаза, хрипло промямлил: «Не надо никакую скорую… Через минуту я буду в порядке», – и снова умер. Все опешили. «Саня, ты можешь говорить? Скажи хоть, что с тобой? Чем тебе помочь? Может, воды?» Морозов помотал головой: «Спасибо, ничего не надо».