Чтение онлайн

– Так, значит, твоего возлюбленного зовут Тони.
– Я спрашивала уже не из любопытства или оттого, что плохо расслышала, а скорей просто для того, чтобы потянуть время. Я была в шоке. О таком и помыслить страшно было, не то, что произнести вслух. Как? Как такое вообще возможно? Древняя влюблена в вампира! Я и подумать не могла, что буду так шокирована подобным известием, однако, после того, о чем я узнала за последние несколько дней, мое изумление было связано не с тем, что можно влюбиться в вампира. К этому-то как раз уже можно попривыкнуть. Но вот, как древняя могла полюбить вампира? А он ее? Думаю, сейчас, будь здесь Фрейн, он бы тоже изумился услышанному. Да и что греха таить, мне и в страшном сне такое вряд ли бы приснилось. А тут все по-настоящему. Или я просто ослышалась? Может, это воображение сыграло со мной злую шутку? Темнота тоннеля, запах мокрой земли под ногами, старые, местами сырые стены с давно потрескавшейся штукатуркой. Все это, очевидно, плохо на меня повлияло, вот я и понапридумывала себе чего-то такого. Я вдруг резко зажмурилась. В следующую секунду открыв глаза я уже ожидала увидеть что-то, что бы подтвердило мою безумную догадку о том, что это было всего лишь следствием игры обезумившего воображения… Однако напротив меня все так же стояла Кьяра и улыбалась. Нет, все так и было. Моя новая подруга втрескалась в одного из тех, кто принадлежал к числу моих смертельных врагов.

– Да уж.
– Я скептически покачала головой. А как еще можно было отреагировать в подобной ситуации. Я лихорадочно соображала, что же такое я должна сказать или сделать. Но Кьяру эта ситуация, казалось, совсем не выбила из колеи. Она продолжала рассказывать мне о своем возлюбленном так воодушевленно, словно он был отпрыском какой-то известной семьи, занимающейся на протяжении столетий благотворительностью, да еще и сам успел уже совершить немало добрых дел.

– Ну, вообще-то его полное имя Энтони Вискосто. И поверь, он совсем не такой, как другие вампиры.

– Прям представитель корпуса мира какого-то, уж точно.
– Саркастически парировала я Кьярину возвышенную речь. Я вдруг почувствовала что-то вроде разочарования, что ли. В фильмах любовь к вампиру выглядела чем-то манящим, притягательным, будоражащим и захватывающим. Здесь же, в настоящем мире все было куда иначе. Или, может, это оттого, что в вампира была влюблена не я? Что, если бы я случайно почувствовала к вампиру что-то… Нет! Вот уж точно нет! Чтобы я и вампир?! Да никогда в жизни! Ненавижу этих кровососов! Никогда, никогда я не полюблю вампира. Это уж точно! Ни за какие коврижки! Чтобы Кьяра там не говорила.

– Саша, пожалуйста, не язви. Выслушай меня до конца.

– Ладно, прости, Кьяра, просто мне очень сложно принять то, о чем ты мне сейчас рассказываешь.
– Я все еще сдерживалась, чтобы попросту не вернуться обратно на бал. Но Кьяра выглядела такой счастливой, такой окрыленной, рассказывая о своем вампире, что у меня пока еще довольно слабо начинали понемногу зарождаться сомнения относительно того, правильно ли я реагирую в подобной ситуации. Я вела себя так, как, скорее всего, вели бы себя в подобной ситуации ее родные. Хотя они, вероятно, не так мягко все это выкладывали бы. Но я ведь ей не мама и не папа, я ведь такая же девушка, как и она: юная, наивная, неопытная. Может, мне надо было ее поддержать в такой вот ситуации? Я вдруг представила себя на ее месте. Интересно, что бы я чувствовала, будь все мои близкие против того, какой выбор сделала сама я? Уступила бы я доводам рассудка? Или бросилась бы в омут с головой, не слушая логических аргументов против того, что я делаю? Сложно. Ох, как сложно, решать что-то в подобных ситуациях. Для меня в жизни, если дело касалось выбора, по большому счету, не было иных цветов, кроме черного и белого. Ничего лишнего. Лишь “да” и “нет”. Лишь правда и ложь, правильное и неверное, ничего промежуточного. Никаких компромиссов. В фильмах любить вампиров разрешается, в жизни - нет. Вампир - это плохо. По определению.

Я вдруг тряхнула головой. Мне всегда было легко с таким упрощенным пониманием окружающего мира. Но так могло быть лишь в юном возрасте. Переступая черту, ведущую в мир взрослых людей и сложных, подчас запутанных и неоднозначных решений, мне стоило пересмотреть свое отношение к окружающим. Или, может, все-таки не стоило? Может, надо и дальше продолжать игнорировать все, что мешает однозначно оценивать происходящее? Может сейчас, надо просто развернуться и уйти? И не слушать эти бредовые доводы Кьяры относительно того, что вампиры бывают хорошими? Или, все же стоит успокоиться и попытаться научиться быть хоть немного более гибкой в подобных случаях? Но стоит ли, в самом деле, прогибаться под этот мир, как поется в известной песне? Ах, ну почему, почему все так сложно? Почему становясь взрослой, приходится делать такой непростой выбор? Почему и дальше проблемы не могут сводиться к тому, чтобы купить правильное платье или определиться, какую книгу лучше прочитать. Почему? Этот вопрос, словно заноза, начинал разъедать сознание, не предлагая ничего стоящего взамен, лишь сея семена сомнения и отчаяния.

А Кьяра, как ни в чем не бывало, продолжала:

– Так вот, Тони работает в главной криминалистической лаборатории Рима, он помогает ловить преступников, как людей, так и вампиров. Он отличается от других вампиров. Он даже входит в какую-то организацию, которая борется с большинством вампиров, желающих установить мировое вампирское господство.

– Ух ты, как пафосно звучит. Кажется, он хорошо задурил тебе голову.
– Я продолжала соображать, как же вести себя дальше.

– Прости, Саша, я не хотела об этом упоминать, чтобы не причинять тебе боль, но мне кажется, что ты так агрессивно настроена по отношению к вампирам потому, что они убили твоих родителей. Знаешь, наверное, даже скорее всего, я бы тоже так реагировала, но среди них и впрямь встречаются хорошие. Тони не хотел становиться вампиром, его насильно обратили. И что же ему теперь прикажешь делать? Он лишь хочет жить, как раньше, как человек. Именно поэтому он и такие как он пришли к моему отцу как к мэру с просьбой о том, чтобы спокойно жить и работать здесь в Риме. Взамен они обещали никогда не причинять вред людям и просто попытаться жить, как они жили до обращения.

– И твой отец им поверил?
– недоуменно спросила я.

– Ну, в общем-то, да. С условием, что они будут питаться только донорской кровью из лабораторий, и не вредить окружающим.

– Кьяра, но если твой отец нормально к ним относится, то почему же ты так страшишься вашей связи?

– О, Саша, ты просто не знаешь моего отца. Все, что касается его семьи - свято и нерушимо. И не о таком зяте мечтал мой отец. Если он узнает, то он, наверняка, его сожжет. Я очень за это боюсь. А сейчас, когда ты приехала сюда, отец не поймет, если я вдруг не буду с тобой проводить время. Пожалуйста, обещай, что поможешь мне.

– Кьяра, право же, мне кажется, что ты сошла с ума. Но если ты об этом просишь, то, как я могу не согласиться? Мы ведь теперь стали подругами. И насколько я понимаю, пока кто-то не придумает чего-то новенького для меня, мы будем проводить почти все время вместе.
– Я сдалась. Впервые в жизни я так легко уступила. Да еще и в такой ситуации. Но, с другой стороны, кто дал мне право осуждать эту девушку за то, что она полюбила, впервые в жизни, впервые по-настоящему. Или, по крайней мере, так думает. Даже если она заблуждается, не мне решать, как ей быть. Я ведь в сущности-то еще и не знала жизни. Так как же я могу здраво рассуждать о том, что правильно, а что неприемлемо? В этой конкретной ситуации все, что я могла себе позволить, так это не соглашаться с Кьярой в том, что любить вампира - это хорошо. Ну, или как-то там еще. Мне оставалось лишь смириться с мыслью о том, что теперь для меня отношения с парой “вампир и древняя” станут привычными. Или, точнее, должны стать. А если толком разобраться, то никто ведь меня не заставляет общаться с оным вампиром. От меня требуется лишь помогать подруге. А это уже совсем другое…

Ох, как же я ненавижу вот эту философию, с помощью которой можно все переиначить, если в том чувствуется потребность. Хотя, с другой стороны, ничего абсолютного в этом мире, скорей всего, нет, так что, приходится все рассматривать с позиций относительности. Не зря же Эйнштейна признали гением. Мне внезапно вспомнился анекдот о том, как можно по-простому объяснить Теорию Относительности: “Например: два волоса на голове - это сколько? Конечно же, мало. А вот такое же количество волос, скажем, в супе? Очевидно, что много”. Вот так, ничего сложного. В эти мгновения у меня начало создаваться ощущение, что я наконец-то начинаю привыкать ко всему тому, во что меня в последнее время с огромной силой пытается втянуть злой рок. Я улыбнулась. Да, пора уже не просто пытаться жить с этим в конфронтации, надо бы уже начинать подчинить себе, своей воле и своим желаниям, то, что мне навязывают. “Надо научиться, из всего извлекать выгоду, а не биться в рыданиях из-за того, что все решают за тебя”, - ух ты, какая интересная фраза пришла мне на ум. Надо бы ее сделать лозунгом своей дальнейшей жизни. Определенно.

А Кьяра уже вся святилась от счастья. Радость от того, что в моем обличье она нашла союзницу, не могла не отразиться на ее выразительных чертах лица.

– Спасибо тебе, Саша. Вот ты говоришь, что я сошла с ума, вероятно, ты просто не знаешь, что такое настоящая любовь.

– Может ты и права. Ведь, откровенно говоря, я никогда по-настоящему не была влюблена. Возможно, поэтому я не до конца тебя понимаю.
– Я вдруг стала такой покладистой, что сама несколько удивилась. А с другой стороны, как говориться, все, что ни делается, то к лучшему. Посмотрим…

– О, Саша! Если бы ты только знала, что такое настоящая, да еще, и взаимная любовь! Поверь - это такое чувство, которое невозможно описать обычными словами, просто словами так сложно передать всю множественность оттенков этих ощущений. Я бы сказала, даже невозможно. Знаешь, любовь - это, когда ты ради любимого готова идти на все. Даже против собственной семьи. Это, когда нет никаких преград на твоем пути. А даже, если они возникают, то ты их преодолеваешь с радостью и улыбкой на губах. Это… Я не могу выразить всего, что чувствую к Тони, но я знаю, что он сделал мою жизнь полнее, он сделал ее настоящей, а не жалким прозябанием в огромном особняке в ожидании очередного развлекательного мероприятия. Вот, примерно, так.