Чтение онлайн

Однако адская усталость последних — пяти дней, если Суок не ошиблась? — просочилась даже в мой сон, и первое, что я сделал, проникнув в свое убежище — звучно гукнулся на кучу шкур и скрутил себе из них нечто среднее между гнездом и смирительной рубашкой для великана. Каждая косточка настоятельно требовала уделить ей внимание в первую очередь. Так что я решил употребить несколько часов вынужденного досуга на то, чтобы поудобнее устроиться и заснуть еще раз — уже в мире снов. Идея, несомненно, была до неприличия омственной, зато интересной. Что мне удастся слепить из этого сна?

Впрочем, материала для лепки пока что не предвиделось. Я, собственно, и не удивлялся. Спать в собственном сне — верх абсурда.

Суок не спешила ко мне присоединяться: видно, осталась охранять мою бренную тушку от посягательств неведомых злыдней. Хотя какие злыдни могут встретиться в Н-поле? Велика ли вероятность столкновения двух протонов в открытом космосе?

Посчитать овец, что ли… Результат оного действия был предсказуем, как и все эпик фейлы. Эти твари придумывались. Минут через десять я понял, что созданные мной овцы грозят заполнить всю кузницу — без малейших признаков КПД. С бранью распылив истошно блеющее стадо, я завернулся в шкуры и решил просто полежать.

Спать. Хочу спать. И не могу заснуть. Ненавижу, когда так бывает. Когда-то, невероятно давно, еще на заре моего сольного выступления под небом родной Вселенной, мне довелось работать коридорным в гостинице — всего месяц, но этого мне хватило с лихвой на всю оставшуюся жизнь. Никогда не забуду, как валился на постель, приходя домой, и через несколько секунд уже порывался вскочить, бежать, пошевеливаться, потому что надо что-то менять, что-то нести, кого-то вызывать к телефону… Натянутые струнами за день нервы превращались в ниточки, на концах которых, как марионетка, болтался я. Свихнувшееся тело приходилось волочь почти за шиворот в ванную и долго размачивать в горячей воде. Что оставляло на сон ОЧЕНЬ мало времени.

Хр-ра-а-а… Сгори, прежняя жизнь.

Господи, какой же дурью я занимаюсь… Человек спит и видит сон, в котором собирается заснуть и увидеть сон. Если бы у меня были силы поднять руку, опустошительный фейспалм во все щи был бы мне обеспечен. Спа-а-ать…

Да что они там, с елок попадали, что ли?!

Они? Какие еще «они»? Здесь ведь не было никого, кроме меня и Суок…

Суок?

— Все-таки решила присоединиться?

— Лежи, Отец, лежи, — она склонилась надо мной, проводя рукой по лицу. — Тебе вредно шевелиться. Отдыхай.

— Чем и занимаюсь, — устрашающе зевнул я. — Кстати, ты случайно не можешь помочь мне заснуть?

— Я?.. Тебе?.. — она почему-то испугалась. — Нет, Отец, не проси! Это может быть больно!

— Почему?

— Я… я не готова тебе помогать. У меня мало опыта. И…

— И?.. — подбодрил я, видя, что она замялась.

— Нет, ничего. Просто ничего не получится. Неважно.

Пристально взглянув на нее, я сел и положил ей руки на плечи.

— С каких это пор ты стала лгать мне, дочь?

Она жалобно посмотрела на меня и потупилась.

— Я жду, — надавил я.

— Я не умею… делать это легко, — выдавила она и вдруг со всхлипом вырвалась у меня из рук и отвернулась, пряча лицо в ладонях.

Я развернул ее к себе и отвел руки от лица.

— Что случилось, Суок?

— Я солгала тебе, Отец… — по гладкой коже текли алмазные капли. — Это не может быть — это БУДЕТ больно. Я просто не могу, не умею иначе. Это принесет тебе невероятную муку. Я могу навевать только злые, страшные сны… Я плохая и гадкая, ты хотел совсем не такую дочь, я знаю!

Я погладил ее по волосам…

— Не надо, Отец, я тебя недостойна!

…и сильно щелкнул по лбу.

— Ой… — заморгав от неожиданности, она коснулась ушиба пальцами.

— Я буду делать так каждый раз, как ты будешь говорить глупости о себе, — строго сказал я. — Ты ведь уже видела, до чего доводят такие мысли. Прекрати себя бичевать. Я знал, что делаю, когда создавал тебя, и ты получилась именно такой, какой я хотел тебя видеть. Никакой беды в том, что тут ты не можешь мне помочь, нет.

— Но я так хочу помогать тебе во всем… Я научусь, Отец, обязательно научусь!

— Вот и славно. А пока я попробую заснуть своими силами…

— Но ты ведь уже спишь!

— А я хочу заснуть еще и тут, — весело подмигнул я.

— Зачем?

— Так просто. Интересно же.

— Понятно… Но ведь ты давно спишь уже и здесь. Даже дважды или трижды. Просто тебе снится один и тот же сон. Попробуй просто полежать и пару раз проснуться. Тогда ты хорошо выспишься.

Ничего себе апельсины!

— Один и тот же сон? Откуда ты знаешь?

— Просто вижу. Мне пришлось догонять тебя, пока ты не ушел слишком глубоко, где тебя мог поймать этот злой мир. Кроме того, для тебя это вредно.

— Почему?

— Ну…

Опять недомолвки. Скверная тенденция. Надо с этим кончать. Давить в зародыше, так сказать.

— Рассказывай, — велел я, беря ее за подбородок. — И никогда больше не лги мне. Запомни это. Не лги.

— Когда я добиралась сюда… — прошептала она с усилием, дрожа влагой в глазах. — Когда я сюда… Я решила… я посмела… Я смотрела на твое дерево, Отец!

Как летний ливень, слез поток… Ну что ты будешь делать, а.

— Что, неужели такое страшное дерево? — фыркнул я.

— Бедное, — Суок прижалась лицом к моему рукаву. — Все черное и блестящее, будто каменное… Твердое и блестящее. На нем не зреют плоды. Что с тобой, Отец? Откуда это?

— Не знаю, — искренне пожал плечами я. — Это плохо?

— Это… страшно, — она шмыгнула носом. — Страшно и неправильно. Так не должно быть. И я не могу, не могу тебе помочь! Я плохая дочь, я бесполезная, прости меня!

Щелк!

— Уй! Больно…

— Я предупреждал. Хватит. Давай, разбуди меня «пару раз» и тоже отдохни. Оба мы устали.

— Хорошо, Отец.

Приятно все-таки иногда видеть осознанные сны без сновидений. Хе-хе.

Поняв, что отдохнул ровно столько, сколько нужно, я выскользнул из внутреннего сна и переместился во внешний. Суок, лежавшая справа от меня, тихо чмокнула губами во сне и придвинулась ко мне поближе. Я осторожно отстранился и выбрался из меховой берлоги. Пускай отдыхает.