Чтение онлайн

Я потрепал Суок по распущенным волосам.

— Убей ее.

— С удовольствием, Отец.

Вид отпавшей челюсти Канарии ласкал мой взор не более секунды, ибо в следующую Суок, прыгнув вперед, с размаху развалила пополам стол, на котором та стояла. Вторая едва увернулась от порыва черно-золотого ветра — все-таки боевые навыки кукол несравненны. Меня бы распластало вместе со столом.

Другое дело, что на меня дочь руку не поднимет.

— Постой, что ты делаешь! Ты же не Rozen Maiden, прекрати!

Вжик! Торшер, которым заслонилась Канария, поехал по косому срезу и развалился пополам.

— А-а-а, это же лампа Ми-тян! Она стоила десять тысяч йен, наверно!

Дзан-н-н! Пнув в грудь, Суок отшвырнула ее в стену — спиной в картину, — и прыгнула вслед.

— Погоди, давай поговорим спокойно!

С-с-са! В воздух взлетела отсеченная прядь зеленоватых волос.

— Да ты сдурела, наверно!

Ш-шорх! Некстати подвернувшееся под черный клинок маленькое платье сбежало с перерубленной вешалки двумя кусками ткани.

— Ну это уж слишком! Пиччикато!

— Бэрри-Белл! — рявкнул я даже секундой раньше.

Желтая и зеленая сферы ударили друг в друга со стеклянным звоном — и разлетелись, стремительно уменьшаясь. Фуф. Успел. Суок была близко, слишком близко…

Но все же это было скверно. Момент был утерян. Пока ослепленная вспышкой Суок мотала головой и протирала глаза, Канария улучила-таки желанное мгновение, чтобы выставить зонт перед собой. Теперь она стояла на спинке дивана, держа его, как шпагу, и глядя на нас.

— Я предупреждала, — холодно произнесла она и метнулась вперед.

Избиение кончилось. Началась битва. В первый раз я ясно увидел, как сражаются куклы. И это действительно нельзя было передать никакими рисунками.

Коса в руках моей дочери превратилась в размытый полукруг исчерченной золотом темноты, порхающей вокруг нее, как стая бабочек. Стремительность, с которой она полосовала ускользающее размазанное желто-оранжевое пятно, посрамила бы не только ястреба, но даже богомола. Я едва мог выхватить отдельные моменты схватки, тонувшей в мелькании сталкивающихся с сухим треском косы и зонтика. Проклятая тряпочная хреновина оказалась на удивление прочной. Суок пыталась достать Канарию лезвием и ногами, одновременно увертываясь от резких уколов зонта в ее руках. Стиль боя той нельзя было назвать даже фехтованием — никаких позиций или хитровывернутых выпадов, просто зонт, казавшийся продолжением ее руки, разил, как кобра, из самых невероятных положений, в которых, будто на стробоскопической съемке, иногда удавалось выхватить ее тело, оставлявшее за собой в воздухе странный след, похожий на серию мгновенных голографических вспышек.

Вжавшись спиной в стену, я выполнял свою часть работы, то есть изо всех сил старался не попасть под шальной удар. О том, чтобы поддержать янтарем Суок, не было и речи — на таких скоростях это было невероятно опасно, с моим везением я наверняка угодил бы в нее. Мне оставалось только по мере сил контролировать ситуацию — именно что «по мере сил». То есть вообще никак.

Хотя… Нет, кое-что я все же мог. Но время для этого еще не пришло.

Сверху дождем сыпались зеленые и золотые искры: Бэрри-Белл и Пиччикато выясняли отношения на всю катушку. Мой маленький помощник старался на славу, не подпуская к Канарии ее хранителя. Прекрасно. Перевес по-прежнему был на нашей стороне: без своего духа Вторая не могла призвать скрипку, Суок же не нуждалась ни в чьей помощи.

Прозевав удар древком косы по лбу, Канария отскочила за стул и вдруг, ухватив его за ножку, молниеносным движением швырнула в меня. Я инстинктивно вскинул руки, раздался треск: вспыхнувшая на миг передо мной выпуклая стенка цвета ядовитого меда приняла на себя удар. Отдачи при этом не было. Ого! Я и не знал, что так могу! Белая Карта вновь удивила меня. Чего еще я о ней не знаю, интересно? В следующее мгновение Суок с яростным криком ударила нашу противницу плечом в грудь. Драка возобновилась. Комната уже напоминала дзот после попадания фугасного снаряда. Я откровенно наслаждался происходящим.

Но вскоре мне стало ясно, что спектакль пора кончать. Канария оказалась неожиданно крепким орешком: даже без медиума, она смогла противостоять моей дочери почти на равных, хотя и постоянно пятилась, увертываясь от всполохов черной стали. За окном уже темнело, скоро с работы придет Ми-тян. Что будет тогда? Сказать было нельзя. И я привел в действие резерв.

Проведя рукой по своему кольцу, я открыл канал. В висках сразу чуть загудело, безымянный палец слегка задрожал — определенно надо бросать курить. Спина Суок вздрогнула. Отпрыгнув, она быстро взглянула на свое кольцо, потом на меня. Я послал ее обратно в бой не слишком ласковым взглядом. От сердца к пальцу по нитям нервов медленно шли кольца холода.

Вот, значит, каково оно — быть медиумом?

— Отец, что ты делаешь?

— Не отвлекайся, дожми ее!

И все же мы опоздали…

Когда Суок вновь оказалась возле Канарии, та уже, взвившись в воздух, довершала размах. Ее зонт с силой ударил по Бэрри-Беллу, опутавшему своего яростно трепыхавшегося противника сетью сверкающих желтых искр. Золотая оса, издав тихий звон, шарахнулась в сторону, сеть распалась, освободившийся Пиччикато бирюзовым смерчем завертелся вокруг зонта. Хлопок. Тихий шелест шелка. Негромкий мелодичный звук.

Уложив скрипку на плечо, Вторая, зависшая в воздухе, строго взглянула на нас и взмахнула смычком.

— Уходите немедленно, и останетесь живы.

Вместо ответа я метнул струю янтаря — благо они наконец-то разделились. Черно-оранжевый поток ударил прямо в выставленный вперед смычок, меня вдавило в стену. Я выбрасывал вещество, не переставая, одновременно посылая энергию Суок черех кольцо. Дьявол забодай! Я видел изумление на лице нашей врагини. Сжимая в подрагивающей от усилия руке смычок, она резала волосом янтарь, рассекая его перед собой на два расходящихся веером луча. Мелкая стерва.

— Ну же, дочь!

— Хорошо!

Суок ударила снизу, сбив Вторую с линии моей атаки и впечатав в потолок. Я сразу прервал поток и сосредоточился на кольце. По комнате снова закружились два смерча, черный и желтый. Бэрри-Белл, несмотря на мои вопли, все еще офонарело кружился под потолком: видно, никак не мог очухаться. Ладно, попробуем без него…

И тут Канария, сделав обратное сальто, провела смычком по струнам.

Я умер и родился вновь.

Такими словами можно очень приблизительно описать — нет, не мои чувства, но впечатление, разразившееся в скрутившемся тугими спиралями пространстве. Попробуйте органично слить воедино три несочетаемые в принципе мелодии, — Moondance, «Зиму» Вивальди и Battle of Rose, — добавьте нечто, не существовавшее прежде, вплетите во все это настроение Желязны и Мураками… Нет, вам это все равно не удастся. Лучше даже и не пробуйте.

На все эти размышления мне хватило миллисекунды, прежде чем сумасшедшей силы взрывная волна, вплюснувшая мою жалобно хрустнувшую спину в обои, швырнула Суок на меня. Я едва успел поймать ее и напутственно подтолкнуть в плечо. Окруженная сферами и вихрями сгустившейся музыки, Канария, закрыв глаза, водила смычком, и ветер, бивший из сфер мне в лицо, все крепчал.

Суок, заслонившая меня, вскинула косу и завертела ее перед собой, как пропеллер, гоня воздух назад. Ее тело слабо переливалось в бело-голубом неярком сиянии, исходившем от кольца. Она сама стала ветром, а я был центром урагана, шаманом, неподвижно воздевшим руки в оке бури, пока облака в вышине все быстрее и быстрее скручиваются в исполинский водоворот гибели.